— Корнеплода раньше не видела?!

— В том-то и дело, — растерянно пролепетала я, — что такого не видела. И до сих пор не встречала ни одного столь болтливого.

Клубень гордо расплылся в хищной, полной острых треугольных зубов, улыбке.

— Так я уникален?

— Более чем, — опасливо кивнула я и виновато покосилась на Устина. — Что скажете?

— Хм. — Маг с интересом опытного селекционера рассматривал наш «урожай». — Я не уверен, что это можно есть.

— Есть?! — возмущённо взвился клубень и попытался покатиться по земле, чтобы сбежать. Но у него не получилось. Тогда картофель сузил все свои глазки и, злобно оскалившись, прошипел: — Только попытайтесь, и узнаете мой гнев, двуглазые!

— Милота какая. — Я ошеломлённо покачала головой и осторожно ткнула носком туфельки другой клубень. — Если они все такие агрессивные, то, может, закопать их обратно, пока не устроили нам тут овощной апокалипсис?

Клубень, который я тронула, дёрнулся и, приоткрыв один из глазков, недовольно отозвался басом:

— Я тебе закопаю! Раз разбудила, то жрать давай...

— Святые пингвинята! — Ахнув, я невольно отступила и приблизилась к магу. Слегка дотронулась до его руки, будто желая убедиться в защите. — Простите, господин корнеплод, я не в курсе, чем вас принято кормить.

— Чем? — Окончательно проснувшийся картофель быстро осмотрелся и, заметив насупившегося собрата, радостно заулыбался. — Да вот хотя бы этим недоростком!

— Меня просто рановато выкопали, — занервничал тот, явно хорохорясь рядом с более крупным клубнем. — Но я ещё подрасту. И вообще! Это не я недоросток, а ты переросток. Наверняка ещё и с гнильцой.

— Что?! — заревел большой клубень. — Да я картофель в самом соку!"

"— Ну что вы разорались? — проскрипел новый голос, и рядом заморгал слипшимися глазками ещё один болтливый корнеплод. — Какие шумные.

И зевнул так, что у него едва зубы с другой стороны не захлопнулись. У меня от увиденного затылок похолодел, и я схватила лопатку.

— Так, всё. Признаю эксперимент неудачным и закапываю этот террариум обратно. Согласна даже на картошку фри из моего мира, лишь бы не держать во дворе подобный домашний скот.

— Стой! — запаниковали хором коричневые глазастики, когда на них полетели первые комья земли. Наперебой стали умолять: — Я больше и слова не произнесу! А я жрать не буду просить. И смотреть на тебя не стану. Только не надо хоронить нас, госпожа!

Я замерла, потому что слово неприятно царапнуло.

— Хоронить?

— Не сделаете это сейчас — пожалеете, — скрестив руки на груди, лениво заметил маг.

— Как я когда-то оставил Вальдемара, а Флоренс пожалела Германа. — И, тут же осёкшись, задумчиво добавил: — Впрочем, каждый из них, кроме вреда и хлопот, принёс немало пользы.

Я деловито осмотрела своё новое зверьё.