Или ты плохо меня слушала?
– Ладно, поняла, – сбавила тон Волоколамская. – Но нам надо думать исключительно о Настюше. Еще скажи, что собрался Зарему спасти!
– Думай головой! – обозлился всегда невозмутимый муж. – Иосиф многое может, но не все. Вытащим Настену, остальных бросим, и что? О девочке те, кто за решеткой останется, молчать на допросах не станут. У начальства Макинтоша справедливый вопрос возникнет: «Волоколамская с Рязанцевым с детства дружили, в одной студенческой компании были, свободное время вместе проводили, и она ничего о планах друзей не знала?» И кто в это поверит? Надо так все повернуть, чтобы Макинтош мог наверх доложить: никакой террористической группы не было, ребята ничем противозаконным не занимались, большинство из них институтская «золотая» молодежь – сын ректора института, отпрыск его заместителя, Волоколамская из семьи известных в стране и мире врачей.
– Донес? – отшатнулась Марина. – Сейчас не тридцать седьмой год! Разве в наше время людей арестовывают по заявлению без подписи? Вроде подметные письма нынче не рассматриваются.
– Наивная ты моя… – умилился психиатр. – Да, был сигнал. Конверт бросили в ящик, который специально установлен для таких писем. Естественно, там висит видеокамера, но анонимщик оказался хитер – он был в мешковатых брюках, в куртке с капюшоном, полностью закрывающим лицо, на руках перчатки. Определить его личность и даже пол не удалось. В письме сообщалось, что в институте действует террористическая организация.


















Комментарии
Добавить комментарий