Несмотря на всю свою недавно обретенную самоуверенность, мне потребовалось мужество, чтобы подойти к этому столу, сесть на этот стул и обратить внимание своего драгоценного организма на кувшин с водой. И снова я вылакал ее всю, залпом, до самого дна. Вслед за водой последовала и краюха хлеба. Угрызений совести я не испытывал. Хотя по всем законам приличия нельзя без приглашения есть чужой хлеб и уж тем более нельзя его есть весь до конца, не оставив хозяину даже крошек.

Теперь настала очередь книги, я придвинул ее к себе и с удивлением уставился на гравюру, занимавшую целую страницу словно специально раскрытой для меня в этом месте книги.

Там был изображен лежавший на земле человек и опускавшаяся на него сверху птица, наполовину сова, наполовину женщина…

Ощущение было такое, словно меня вновь, во второй раз, как в тот момент, когда я прикоснулся к черепу черного великана, ударили отравленным кинжалом…

Только сейчас я вспомнил Арию и все, что она сделала для меня…

С противоположной от гравюры стороны разворота следовал текст, выписанный чьей-то старательной рукой, под крупным витиеватым заголовком «Суламиды».

Я стал читать, и мне показалось, что текст набран огненными буквами, навсегда выжигавшимися в моей памяти.

«Суламиды – женщины-птицы. Существа белой магии могут стать весьма полезными для тех, кто сумеет их приручить. Они могут находиться в одном из двух состояний. Но если в то время, когда оные суламиды находятся в образе женщины, кто-нибудь из человеческого рода посягнет на их тело, они надолго потеряют свое магическое искусство и могут навсегда остаться в образе смертной женщины».

Значит, вот что я сделал… Значит, она не могла вернуться из-за моей несдержанности, из-за моего эгоизма… Она пожертвовала собой ради меня и навсегда осталась в мертвом мире пустыни, среди костей древних побоищ, без капли воды, без проблеска надежды…

Шорох среди полок отвлек меня от рукописи, и неожиданно я почувствовал приступ беспричинной, ни чем не обоснованной ярости.

Кто-то смеет отвлекать меня от чтения, кто-то шляется среди полок, прячется в тенях, шуршит бумагой, кто-то любезно приготовил для меня эту книгу, нашел в ней нужное место и зажег свечу! Рука сама собой потянулась за спину, к оружию. Я знал, что мечелет найдет противника и в том случае, если тот невидим.

– Кто там?! – спросил я на всякий случай, не желая стать причиной гибели ни в чем не повинного существа.

– Это я, Ксант, библиотекарь этого подвала, Великий Рыцарь!

– Подойди ко мне! Явись на свет!

Вновь послышался шорох, и на этот раз я заметил тень, торопливо спускающуюся с полок. Наконец существо попало в круг света, отбрасываемый ближайшим факелом, и я смог его рассмотреть.

Больше всего оно походило на ленивца или лемура.