Во время их встречи Ленц показался ему обязательным и исполнительным служакой, и без серьезной причины он не мог нарушить своего обещания предупредить Неверова о предстоящем прыжке.

— Я бы хотел ознакомиться с корабельным журналом. Меня интересуют записи последних двух дней — распорядитесь сделать мне копию.

Он специально провоцировал старшего помощника, прекрасно понимая, что никогда не получит этих записей. Зато он узнает, как далеко зашел этот человек на пути прямого нарушения закона и неписаных правил поведения космических пилотов в экстремальных обстоятельствах.

Журнал — святая святых корабля — никогда не являлся тайной. Любой пассажир имел право ознакомиться с интересующими его записями.

Неверов не был обычным пассажиром и сейчас с интересом наблюдал, какая тяжелая внутренняя борьба отразилась на лице Асохина. Наконец, не глядя в сторону Неверова, тот процедил сквозь зубы:

— Вы здесь никого не представляете. Наш корабль вышел из зоны юрисдикции федерального правительства. Забудьте о своих особых полномочиях. Но, как любой пассажир, вы имеете право ознакомиться с журналом. Что вас интересует?

— Я хочу знать, кто отдал приказ начать последний пространственный прыжок после того, как поправка счисления вышла за установленные нормы?

— Мы собирались подправить курс после начала разгона. Расчет был совершенно точным!

Все-таки он добился своего, заставил этого человека почувствовать груз вины, ложившийся на его плечи из-за того, что произошло с кораблем. Сейчас Асохин почти оправдывался, и не перед ним даже. Он словно забыл о присутствии Неверова.

— Так кто же все-таки отдал приказ?

— Ну, я. Я его отдал. Вы удовлетворены?! Очень часто, желая исправить ошибку, мы лишь усугубляем ее. Это может случиться с каждым! Хотели сделать как лучше — одним прыжком исправить все предыдущие накладки курса, избавиться наконец от всех ошибок этой чертовой программы!

— А потом во всем обвинили штурмана. Это ведь так удобно — сделать козлом отпущения человека, который и так мучается от сознания собственной вины. Хотя, если разобраться по-настоящему, как раз его вина в этом происшествии минимальна.

— Вы не можете об этом судить! Вы не знаете всех фактов!

— Конечно, я их не знаю, — спокойно подтвердил Неверов. — Я и не сужу вас. Я всего лишь задаю вопросы и делаю предположения.

— Тогда делайте их про себя!

В комнате повисла гнетущая тишина, не нарушенная ни единым словом до того самого момента, когда в рубке наконец появился Ленц.

Идущий позади него боцман смахивал на конвоира. Похоже, так и было. Неверов сразу же отметил следы наручников на руках штурмана, усталость и какую-то обреченность во взгляде этого немолодого уже человека.