Судя по всему, в здании больше никого не осталось, и пожар неизбежен.

На улицу Тим высунулся с опаской – а вдруг здесь его ждут? Лук повесил за спину, в руке сжимал меч. Зря волновался – никто здесь больше и не помышлял о боевых действиях. На мостовой жались друг к дружке десяток весьма легко одетых молодых женщин, среди них Тим узнал и давешнюю «черненькую». Мужчин не было, даже толстухи уже было не видать – успела скрыться. Ни сил ни желания мстить этим ведьмам у него уже не было. Достав лук, он, не заряжая его, сделал вид что целится в них. У страха глаза велики, а ночью еще больше – шлюх как ветром сдуло.

Больше всего Тима поразило, что драпают они без малейшего писка. Видимо подобные переделки в их ремесле дело привычное – обычные девки бежали бы уши визгом закладывая.

* * *

В порту на Тима вновь накатил приступ дурноты – да еще и голова начала кружиться. Проклятая канапса… С тревогой отметил, что на востоке небо начинает светлеть. Надо успеть. Лишь бы не свалиться. Нельзя ему сейчас падать – попадет в лапы страже. Для них он чужак, страшный и презираемый степняк. Одиночка. Кто ему поверит? А вот разбойникам из борделя поверят охотно – они же свои.

За спиной Тима остался горящий бордель и несколько трупов. Страже это очень не понравится…

Оставаться в городе нельзя – здесь не спрятаться, и до отхода «Антросы» ему не дотянуть. Выходов два: или уйти в степь, или уйти в море. Уйти в степь позор – даже если он найдет лошадь, и доберется до накхов не презираемым пешеходом, как он взглянет в глаза деда? Нет, он не может его подвести. Тим уйдет морем. Тим помнил, что на рассвете должен уходить китобойный корабль. Надо попасть на него. Китобои вряд ли направляются к имперским берегам, но ему теперь выбирать не приходится – уж куда-нибудь он с ними попадет, а уже оттуда продолжит свой путь.

Главное сейчас убраться из Тувиса.

Проходя мимо замершей у причала громадины «Антросы», Тим горестно вздохнул. Будь прокляты все бордели мира – ногой больше туда не ступит никогда. Чудом живой остался, на волосок был от позорной смерти – захлебнулся бы нечистотами, и это бы доложили деду. Вот смеху бы в степи было: «Помните Тимура, который дракона убил железного? Вы не представляете что с ним случилось! Этот герой напился в борделе и утонул в городском дерьме!» Из-за собственной глупости он едва не подвел свой народ – он же прекрасно знает, насколько важна его миссия.

И так дурацки поступить…

Дойдя до китобойного судна, Тимур увидел, что здесь не спят. У единственного узкого трапа стоял матрос с большим фонарем, при виде Тима он посветил ему в лицо, хрипло выкрикнул:

– Куда прешь бродяга?! Иди своей дорогой!"

"– Мне нужно увидеть капитана, или его помощника. У меня важное дело.

– Я боцман, выкладывай, что у тебя там.