Пришлось через кожаную воронку заливать трупу перегнанное вино, затем тащить его через весь город к бухте, и там бросить на берегу, прямо напротив заведения матушки Неи. Труднее всего было заставить себя наблевать с парапета – желудок был практически пуст. Поутру, уже в составе отряда следователей, Сеул осмотрел тело, и заодно по свету оглядел местность в поисках оставленных улик. Собою оставленных.

Город потом неделю мусолил сенсацию: почтенный гильдиец, оказывается, по ночам бегал к девкам, что его и погубило. Замутило, вышел на воздух, свесился вниз, прочистил желудок, да и не удержался спьяну – сверзился. Высота невелика, но набережную уж лет сто не чинили, камни вывернуло волнами, на них и молодой без переломов не обойдется, а уж такому толстяку как Гинцис никак не выжить.

У полиции версия была одна – несчастный случай. И даже придирчивые купеческие старосты с этой версией почему-то не спорили.

На середине спуска из бокового окошка высунулась рука с факелом, махнула пламенем перед лицом стражника. Дербитто, почуяв жар, инстинктивно отшатнулся, но равновесие не потерял. Демонический хохот, перемежаемый воплями ужаса, усилился, но и это не поколебало решимости новичка. Сеул почему-то был уверен, что эти звуки его раздражают – не более. Взрослый ведь человек – такого ерундой не напугать. Очередной дешевый спектакль, второй за эти дни. Сеул полгода назад сам шел по этой галерее с повязкой на глазах, а потом несколько раз наблюдал за этим со стороны. Даже первый раз неинтересно было, и не страшно. А сейчас просто скука, лишь раздраженно думаешь: «Да когда же этот Дербитто освободится?!»

Дербитто добрался до дверей. Все – конец. Очередной кандидат в члены братства, нащупав доски, окованные железом, уверенно стукнул три раза. Хор демонов и их жертв утих, взамен по галерее гулко, не по-человечески, вопросили:"

"– Ты в конце пути: хочешь всех благ мира, вернись назад. Хочешь пройти вперед – забудь себя.

Дербитто отчетливо вздохнул, и монотонно, будто заученный стих, пробубнил:

– Я забыл себя. И найду себя лишь сделав шаг вперед.

Один из зрителей не выдержал, громко и весело прошептал:

– Сейчас он еще дверь попросит побыстрее открыть. Вот умора будет – как с Ципусом.

На весельчака шикнули, среди зрителей воцарилась тишина.

Дербитто с честью выдержал все ритуальные вопросы, преодолел дверь, вытерпел окончание церемонии. Стоически, не проявил неудовольствия даже когда ему резанули палец, и, приподняв нижний край маски, не поморщившись, отхлебнул из чаши кровавое пойло. Правда, если честно, крови там всего ничего – обычное красное вино. Но немало неофитов позорно блевали на этой части церемонии – именно из-за них из зала убрали ковры.