Сталина очень удивил мой ответ, и он не удержался от ещё одного вопроса."

"— Первые два вопроса понятны, но вот третий вызывает недоумение. Мне не совсем ясно, как между собой связаны формирование армии и добровольцы для ЧВК?

— В ЧВК добровольцев намного быстрее сделают младших командиров, чем здесь, где нет для этого даже базовых вещей.

— Тем более непонятно, зачем тогда везти сюда эмигрантов, если младший командный состав вы будете учить в Аргентине? — уже несколько возмущенным голосом спросил собеседник.

— Инструкторы здесь нужны для обучения среднего и высшего командного состава армии, а вот рядовых бойцов будут обучать люди, прошедшие подготовку в ЧВК.

Но это ещё не все, в дальнейшем мне хочется, чтобы в составе ЧВК служили люди из Советского Союза, которые необходимы на случай выполнения деликатных миссий на пользу государству. Помимо того, что сейчас все будет происходить намного быстрее и качественнее, в дальнейшем это тоже пойдёт на пользу. Опять же, прежде чем приступить к формированию армии, предстоит провести огромную предварительную подготовку, а время терять не хочется.

Собственно, на этом разговор закончился. Сталин отпустил меня, но перед этим попросил не затягивать с подготовкой доклада и сам тоже пообещал как можно быстрее рассмотреть все предложенное и выдать положительное заключение, если, конечно, все мои идеи будут без перегибов. Он просто намекнул, что, скорее всего, больших проблем с принятием моих условий не предвидится. Правительство Советского Союза и само уже достаточно серьезно обсуждало возможность примирения с бывшими противниками, незапятнанными в преступлениях против страны.

Возвращался я из Кремля с одной стороны окрыленным, всё-таки создать сейчас целую армию, вооруженную новейшим оружием и укомплектованную профессионалами, дорогого стоит, но с другой стороны — озадаченным. Ведь эта самая армия будет нехилой такой дубинкой, и тот факт, что мне вообще дают возможность её сформировать, удивляет. Не раз и не два я в прошлой жизни читал и слышал о практически параноидальной подозрительности Сталина. А тут целая армия, да ещё с инструкторами в лице бывших противников.

Странно это, а потому даже пугает подобная доброта руководства. Такое, по моему мнению, может быть только в одном случае: если на носу большая война. А это в свою очередь значит, что если я в это дело влезу, неудачи мне в принципе противопоказаны. С меня спросят по полной программе в случае чего. Поэтому, чую, предстоит мне опять работать на износ. Что пятьдесят тысяч человек — это не баран чихнул, серьёзная сила, которой ладу будет дать ну очень непросто.