– Может музыку включим? – спрашивает.

– Давай.

– Тебе какая нравится?

– Разная.

Он подхватывает пульт. Нажимает какие-то кнопки. Только теперь замечаю динамики под потолком. Ритмичная и в то же время мягкая, расслабляющая мелодия заполняет комнату.

– Так нормально? – интересуется Черный.

– Да.

Чуть убавляет громкость и откладывает пульт.

А я тем временем поднимаюсь, подхожу к печке. Надо проверить пирог. Пока мы ели рагу, десерт подостыл.

– Я эту радиоволну часто врубаю, – говорит Черный. – Помогает расслабиться. Скажешь, если тебе не зайдет. Другую станцию найдем.

– Нет, оставь, – отвечаю, поворачивая ручку на печке. – Хорошая музыка.

На пару секунд прикрываю глаза. И правда, красивая мелодия.

А потом возникает чувство, будто за мной наблюдают.

Оборачиваюсь и вижу, что Черный повернулся всем корпусом, только бы полностью меня видеть. Пристально изучает мою фигуру, заставляя опять смутиться. В его глазах вспыхивают такие искры, что краска мигом бросается в лицо.

Рефлекторно поправляю одежду, прохожусь ладонями по бедрам.

На мне светлая кофта из натурального хлопка и серые штаны, пусть и самые простые на вид, но обтягивают ноги, подчеркивая фигуру.

Возвращаюсь обратно за стол.

– Как прошел твой день? – спрашиваю, стараясь немного разрядить создавшуюся обстановку.

– Нормально, – бросает Черный и опять мой взгляд ловит, уголки его губ чуть приподнимаются: – Только обратно тянуло. Будто чуял, здесь меня много вкусного ждет.

Повисает пауза.

Он смотрит на меня и улыбается. Склоняет голову к плечу, продолжая скользить взглядом по моему лицу. То в глаза глянет, то к губам опускается.

Мое дыхание против воли сбивается.

Тут раздается протяжный писк.

Вздрагиваю и поднимаюсь.

– Ой, пирог, я же на минуту таймер поставила, чтобы разогреть.

Черный поднимается и встаёт сбоку от меня. Наблюдает, как я беру прихватки и достаю форму с пирогом, ставлю на деревянную подставку. Аромат яблок с корицей витает вокруг. Выглядит десерт очень аппетитно.

Улыбаюсь, довольная тем, что получилось. Сверху такая сверкающая корочка.

– Красиво, – заключает Черный.

– Да, – киваю и пробую повернуть форму, чтобы было удобнее нарезать пирог.

Вскрикиваю, когда обжигаюсь. Прихватка чуть соскальзывает в сторону и мой палец соприкасается с горячим металлом.

– Ай! – отдергиваю руку, прижимаю палец к губам.

– Дай глянуть, – говорит Черный и накрывает мое запястье, мягко притягивает к себе и склоняется, изучая покрасневшую кожу.

Миг – его рот прижимается к моему пальцу. Язык скользит по месту ожога. Медленно, осторожно.

Судорожно втягиваю воздух.

– Надо просто, – запинаюсь. – Надо под холодную воду.

Черный отстраняется, но руку мою отпускать не спешит.

– У меня должна быть мазь от ожогов.

– Не нужно, – мотаю головой.