Она что, хочет чтобы я рядом остался?

– Вернусь, когда все разрулю, – прибавляю. – Может, быстро будет.

– Хорошо, – кивает. – Ты прямо сейчас уезжаешь?

– Нет, через пару часов.

Видно, что мой ответ ей нравится.

Укрываю ее. Закутываю в одеяло.

– А ты можешь рядом побыть? – вдруг спрашивает она.

– Да.

– Наверное, тебе удобнее прилечь.

Так я и укладываюсь рядом.

Девчонка прикрывает глаза.

– Давай свет выключу, – говорю.

– Не надо, – тут же заявляет она.

Губы кусает. Потом выдыхает. Расслабляется. Взгляд от нее отвести не могу. Да и не хочу отводить.

Всего пара минут – и она вырубается.

Отключается из-за стресса. Дыхание становится ровнее, выражение лица меняется.

А я застываю, чтобы не разбудить.

Телефон вибрирует. Надо глянуть. Осторожно достаю мобильный, стараюсь не шуметь.

Сообщение от Мирона. Друг докладывает, что уебки уже доставлены туда, где я их лично проведу в последний путь.

14

– Хватит, – хрипит уебок. – Прошу… хватит.

Его скулеж не вызывает у меня никаких эмоций.

Здесь я решаю, когда хватит.

Сука. Он за каждую ее слезу ответит. За каждую каплю ее крови. За то, что лапал. Угрожал. Глазами жрал.

За то, что вообще решил, будто может к ней подойти.

– Пожалуйста… я…

Остаток фразы тонет в диком вопле.

Что, паскуда? Не нравится? Когда над беззащитной девчонкой издевался, то не думал, как потом придется расплачиваться?

Мирон показал мне досье. К моему приезду друг собрал информацию на каждого из псов Шейха. Двое не представляли интереса. Расходный материал. Да и Таю они лично не трогали. Поэтому с ними разборки прошли быстро. Первую ярость на них выплеснул. А вот когда дело дошло до третьего уебка, я уже не торопился.

Хасан. Эта мразота несколько лет работала на Шейха.

Тот использовал его “таланты” и покрывал. Менты гниду не трогали. Даже не искали.

В досье были фото.

Одна девчонка. Вторая. Третья… много их. Избитые. Изрезанные. Живого места нет. Как сломанные куклы.

Глянул на снимки – в момент накрыло. Хоть до этого понимал, что могло быть, если бы задержался. Но тут увидел наглядно.

Дальше – багровая пелена.

Сам не знаю, как удержался, чтобы тварь голыми руками не порвать. Быстрая смерть стала бы ему слишком хорошим подарком.

Тормоз врубил. В последний момент.

Нет. Нельзя спешить.

Нельзя, блять.

Расправа должна быть на его вкус. Пусть на собственной шкуре свои же трюки и прочувствует. Пусть воет от боли. Подыхать он будет медленно. Очень.

– Не надо, нет, – бормочет урод и его глаза расширяются от ужаса. – Нет… прошу, нет… нет!

И опять на крик срывается. Истошно орет.

Сперва уебок пробовал договориться со мной. Совсем охуел. Предлагал что-то. Но я без слов ему объяснил суть. Пощады ему не светит.

Черта перейдена. Такое не прощается.

– Нет… умоляю.

Он отползает. Оставляет за собой кровавый след.