Лошади для передвижения по джунглям и гористой местности подходят хуже: они более пугливы, менее выносливы, ну и не мало важно они не весь подножный корм жрут, как эти волы. Поэтому большинство людей именно так и путешествует здесь.

Так вот, отвлекся, на той поляне стояло на коленях двенадцать человек, половина из них были женщины с детьми. Это были местные вьетнамцы, видимо живущие в этих краях. Одежда их была намного примитивнее городской, да и было ее немного. Мужчины считай совсем полуголые, лишь набедренные повязки прикрывали чресла. И рядом с ними стояли, держа в руках какие-то ружья пять европейцев, которые громко что-то обсуждали, и похоже передавали между собой бутылку с каким-то алкоголем.

— Да эти ублюдки, просто развлечение себе нашли! — прошипел я.

А вон в повозках, что заметил сразу вижу еще связанных людей, это похоже девушки. Так вот причина, по которой просвещенным европейцам пришлось так кардинально решать вопрос с местными. Видимо их на сладкое потянуло, а взаимности они не получили, ну и решили, как умеют объяснить политику партии.

— Поль кончай их уже! —выкрикнул один из них приложившись к бутылке.

Француз взял ружье на изготовку, направляя ствол на стоящих на коленях аборигенов. И здесь, я уже не выдержал. Никита прицелился из маузера и всадил тому пулю в плечо. Ружье Поля вылетело из его рук, а сам он, развернувшись на пол оборота завалился на землю, истошно при этом вопя.

Мы с Лехой, тоже не теряли времени даром и сразу за выстрелом брата отправили в похожее путешествие двух вооруженных, на вид самых опасных особей.

Двое из оставшихся на ногах французов после получения такого подарка замотали головами по сторонам, в попытке понять, откуда прилетели эти свинцовые гостинцы их друзьям.

Но толком сделать что-либо, да даже укрыться они не сумели. Ну что-там расстояние в сто метров, и к тому же оружие у нас многократно проверено, обслужено, да и многозарядное как-никак. В общем составили они компанию своим друзьям, большим любителям земноводных.

Никита и Леха остались держать периметр, мало ли кто еще остался у этих французов, а я стал подходить к месту развернувшейся трагедии. Когда подошел, то пожалел о том, что мы не положили этих ублюдков наглухо.

Местные, видя, что их спасли немного расслабились, хоть и мой лохматый вид пока я не снял капюшон с головы вызвал у них не меньший испуг. Видимо приняли меня за чудище какое, народ то ту-то суеверный.

Я увидел, как женщины аборигенов склонялись над убитыми соплеменниками — мужчинами, женщинами и детьми, таких было больше десятка. Видимо как раз мужчин застрелили, а женщин и детей просто закололи. Я пришёл в невероятную ярость.

— Вот же сука! — вырвалось у меня. — Что за ублюдки?

Но расслабляться было нельзя.