— И это желание я тоже исполнить не способен, — усмехнулся он, и у меня на мгновение оборвалось сердце. — Я хотел бы влюбиться в тебя второй раз, Кат-Кат, но могу разве что больше любить. Быть умнее, мудрее, сильнее. Ты правда делаешь меня лучше.

Признание обступило меня, окутало со всех сторон и пробудило внутри водоворот эмоций. Я в них захлебывалась, не понимая, как вновь научиться дышать, почему голова идет кругом, а пол превратился в корабельную палубу? Стараясь устоять и не стечь под окно, я вцепилась пальцами в край подоконника.

— И раз я не могу исполнять твои желания, может, ты исполнишь мое? — спросил Рэдвин. — Влюбишься в меня, Катарина?

— Увы, слишком поздно, — покачала я головой, и он невесело усмехнулся, не разобрав непрозрачный намек. — Я уже на тебе помешалась, Рэдвин. Но ты можешь попросить, чтобы я тебя поцеловала…

— Поцелуешь? — отрывисто бросил он.

— Тысячу раз, — шепнула я и шагнула в его объятия.

Мы занимались любовью медленно и бережно. Безумная страсть — не для первого раза у девушки. Я впервые настолько доверилась другому человеку, что, не задумываясь ни секунды, без тени сомнения стала ведомой. Наверняка Рэдвин сдерживался, но я не испытывала ни боли, ни смущения. С головой окунулась в незнакомую прежде близость, когда все эмоции и мысли лежали как на ладони, и их не хотелось скрывать.

После финала, усталая и ошеломленная произошедшим, я устроилась на плече Рэдвина и мысленно, вновь секунда за секундой переживала новый потрясающий опыт. Под ладонью сильно и ровно билось его сердце. Щекоча, кончиком пальца Даррел рисовал на моей спине невидимые завитки.

Разбросанная одежда валялась на полу, цветок на подоконнике сомкнул лепестки и спрятался, словно стеснялся мешать. Комнату наполняла хрупкая, почти неземная тишина.

— Спасибо, — вдруг произнес Рэдвин, словно вновь вел долгую мысленную беседу и наконец что-то высказал вслух.

— Конечно, тебе лучше знать, но не уверена, что за такое благодарят, — пошутила я.

У него вырвался смешок.

— Спасибо, что не бросила меня, Кат-Кат, — пояснил он, целуя меня в обнаженное плечо. — Маргарет сказала, если я тебя упущу, буду большим болваном.

— Ну… я с ней согласна, — расхохоталась я. — Очень мудрая женщина!

Позже Рэдвин признался, что хорошенько поразмыслил над тем, что я сказала в библиотеке, и помирился с братом. После диплома он принял решение вступить в семейное дело. Не из-за Элайджи, не из-за чувства долга или прочих обстоятельств — он захотел этого сам. И никакого Салигарда!

Такое облегчение.

А дни между тем полетели с немыслимой скоростью. Казалось, только-только начались консультации по экзаменам и стартовала подготовка, как наступил тот самый день.