Откуда-то из глубин болота раздался испуганный крик какого-то существа, и сердце Гэлана неистово забилось в груди, заглушая все остальные звуки. Лишь огромным усилием воли он заставил себя успокоиться. Воздух вокруг трепетал, камыши шелестели, а вода продолжала пузыриться, однако никакого движения в темноте не было. Восстановив сбившееся дыхание, Гэлан вонзил наконечник Копья в глубокий ил.

В этот момент что-то очень тяжелое ударило его сзади и заколотило по спине, оставляя вмятины на доспехах. От толчка рыцарь рухнул вперед, в воду, одновременно пытаясь скинуть напавшего, но у него это никак не получалось. Его тело вытеснило болотные газы, которые ударили в лицо, обжигая глаза, а через мгновение в рот и ноздри хлынула гнилая вода. Гэлан забился с удвоенной силой, чтобы освободиться и вновь вдохнуть.

Наконец ему удалось перекатиться вбок, голова вынырнула из воды, и рыцарь, задыхаясь, глотнул воздуха; тварь соскользнула с его спины. Схватив Копье обеими руками, Гэлан замахнулся, готовый ударить противника, но никого не увидел.

Воцарилась тишина. Рыцарь попытался разглядеть что-нибудь сквозь пелену тумана, неподвижно висевшую над болотом, но свет лун больше не проникал сквозь нее. С Копья в воду стекала болотная жижа, и звук падающих капель громом отдавался в ушах Гэлана.

Если бы кто-нибудь сейчас видел рыцаря, то понял бы, что в его стойке соединились инстинкт и многолетние тренировки. Он уверенно вынес правую ногу вперед, широко поведя Копьем влево. Древко что-то задело. Гэлан обернулся, отступил на два шага, сделал выпад и нанес колющий удар."

"Тварь взвизгнула, и рыцарю показалось, что этот вопль рассеял туман. Он позволил боевой ярости захлестнуть его и надавил, вонзая Копье глубже в тело твари. Она опять завизжала, и Гэлану удалось разглядеть ее морду, а вернее, лицо — мертвенно-бледное, с обрамляющими его длинными прямыми нечесаными волосами, — и он понял, что это за существо. Люди, живущие на краю болота, называли таких тварей болотными призраками. Рыцарь уставился в сверкающие зеленые плошки — глаза чудовища — и прочел в них муку и ненависть, желание убить и позор проклятия, увидел собственное отражение. Болотный призрак в муках корчился на острие Копья — оружия героев. Губы рыцаря растянулись в ухмылке. Сплюнув, он глубоко вдохнул, воздел Копье, крепко застрявшее в груди врага, и, бросившись вперед так быстро, как только позволяла липкая грязь, изо всех сил вонзил оружие в ствол умирающего дерева, пригвоздив к нему зеленоглазую тварь.

— Умри, — пробормотал он. — Умри и не тревожь больше этих мест.

Болотный призрак дернулся, пытаясь освободиться, но Гэлан надавил сильнее, едва не расколов дерево. Древко Копья изогнулось дугой.