Никакой реакции не последовало, а это могло говорить только об одном — пистолет был разряжен.

И именно поэтому Сыч так спокойно отдал его. А взамен обзавёлся топориком и оставил Шпильку полностью безоружной.

Глава 11

Да сколько можно-то?

Ночь прошла на удивление спокойно. Несколько раз где-то вдалеке слышалось утробное урчание, но лишь однажды Лайма, ради которой Шпильке с Сычом пришлось полностью разгрузить багажник джипа, подняла голову и зарычала. Потом она долго сидела, вглядываясь в темноту сквозь окна запертой изнутри машины, но всё-таки в итоге успокоилась.

А вот к Шпильке сон не шёл. Напряжение последних дней достигло своего предела и выплеснулось наружу, будоража сознание и не давая спать. Шпилька лежала на заднем сиденье джипа, подтянув ноги к груди в попытке согреться, и тупо таращилась в темноту. Изредка удавалось проваливаться в беспокойный, поверхностный бред, и тогда ей снова мерещился таксист Володя с выпавшим глазом, рядом с которым сидела наполовину лысая, покрытая нездорового вида струпьями, Лайма и угрожающе скалилась. За спиной Володи, покачиваясь с носка на пятку, стояли Танк и Жив, а в небольшом отдалении, плотоядно облизывалась элита.

В итоге, к рассвету Шпилька, вместо того, чтоб отдохнуть, только ещё сильнее устала. Сыч, занявший на ночь оба передних сиденья, наоборот, был бодр и полон сил.

— Подъём, цаца, — скомандовал он, вылезая из джипа. — Пять минут на сборы, и выдвигаемся. Отставших не жду.

Подошёл к кукурузе и завозился с поддерживающим штаны ремнём.

«Козлина!» — мысленно ответила ему Шпилька и потянулась к пистолету.

Магазин, как она и предполагала, был пуст.

Сунув ствол за пояс, она сделала вид, что ничего не случилось. Сыч хотел её обмануть — так пусть думает, что ему это удалось. А она будет держать ухо востро и попытается как-нибудь раздобыть другое оружие, да хотя бы камень, которым можно будет проломить голову излишне хитрозадому квазу. Главное — умудриться сделать это незаметно, по-тихому.

Кое-как выбравшись наружу, Шпилька первым делом выпустила из багажника овчарку, и та тут же умчалась в заросли.

— Куда это она? — недоумённо поинтересовался Сыч.

— А куда мчатся собаки после ночи, проведённой в запертой машине? — как ни в чём не бывало откликнулась Шпилька. — Я готова.

— А она? — кивнул в сторону кукурузы Сыч.

— Догонит.

Кваз смерил Шпильку задумчивым взглядом, что, с учётом его тупой неандертальской рожи, смотрелось весьма комично, и кивнул:

— Двинули.

Завтракать пришлось на ходу всё той же кукурузой, запивая её остатками живчика. На запах примчалась Лайма, недвусмысленно потребовала у хозяйки собственную порцию пойла, а заполучив её, вновь скрылась в зарослях.

— Ты её почаще горохом пои, — глядя на это, посоветовал Сыч.