Съехав с очередного склона, колонна сбавила ход и стала разъезжаться в стороны, образуя полукруг. В центре его оказалась та самая машина будущего, как окрестила её для себя Шпилька.

Кто это? На муров непохоже, слишком серьёзная техника в колонне. Местные военные? Может быть, но одних «военных» Шпилька уже видела. И если с Танком и Живом ей повезло, то кто знает, как на её появление отреагируют эти. А кроме того, они явно к чему-то готовятся, и под руку им лезть не стоит — слишком велика вероятность не за понюшку табаку превратиться в дуршлаг.

Так что Шпилька присела, спрятавшись за пыльным пультом с рычагами управления, и принялась наблюдать.

Колонна, между тем, съехала в низину и остановилась. Потянулось ожидание.

Первой заражённых почуяла Лайма. И только через минуту из рощи, откуда пришла Шпилька, послышалось рычание двигателя, и на песчаный склон карьера вылетел мотоциклист. Крутнул ручку так, что двигатель взвыл повышенными оборотами, и понёсся вниз, прямо на бронетехнику.

Орудия боевых машин, словно по команде, развернулись в его сторону. Но огонь открывать никто не торопился, видимо, мотоциклист был свой, а бить тот, кто командовал колонной, собирался по кому-то другому. Например, по преследователю, который как раз сейчас тоже решил выбраться из рощи, обставив своё появление максимально эффектно.

С другой стороны, тихо он, а вернее, она, появиться и не могла. Не той комплекции была оставшаяся ночью без ужина элита, чтоб изящно пройти между сосен, не задев их своими рогами или хвостом.

Вот значит, что тут делает вся эта техника — охотится! И не абы на кого!

Шпилька с любопытством прильнула к стеклу.

Мотоциклист, спустившись со склона, помчался напрямую к своим. Но примерно на середине пути с буксом взял левее, едва не улёгшись при этом на песок. И тут же раздался первый выстрел.

Удар нанёс тот самый БМП, что ехал в начале колонны. Правда, прямое попадание крупнокалиберного снаряда заставило элиту всего лишь пошатнуться. Но экипажи остальных машин тоже не дремали — выстрелили дружно и из всех орудий сразу.

Грохот был такой, что Лайма испуганно заскулила и попыталась забиться в угол между железным шкафом с полустёртой надписью «220в» и пультом, а Шпильке пришлось зажать уши, чтоб не оглохнуть. Карьер в результате пальбы заволокло дымом, но канонада не смолкала ещё минут пять.

Уши у Шпильки болели так, что хотелось выть. Но, когда артиллерия закончила свою работу, блаженная тишина не наступила. Вместо неё послышался тонкий комариный писк. Его громкость нарастала медленно, но пропорционально ей ухудшалось самочувствие. Складывалось впечатление, что вояки на бронемашинах применили нечто вроде звукового оружия.