Она бы с удовольствием протянула руку, чтоб потрепать собаку между ушей, но она выпила слишком много, и теперь любое движение вызывало мучительный приступ тошноты и головной боли. А собака, словно понимая состояние пассажирки, вела себя тише воды, ниже травы.

И вот, первый раз за всю поездку глухо рыкнула.

Анна открыла глаза, достала из сумочки крупную банкноту, протянула водителю.

— Вот, возьмите. Я, пожалуй, пройдусь.

— Да вы что? — заволновался тот, но деньги взял. — Подождите, я сейчас сдачу выдам и провожу вас. Куда вы одна, ночь же на дворе.

— Мне совсем рядом, — Анна постаралась придать голосу уверенности, улыбнулась. — Дойду. Не будете же вы из-за меня машину посреди дороги бросать?

— Да что с ней сделается? — махнул рукой водитель. — Всё равно никто никуда в такой туман не поедет.

Хороший. Заботливый. Симпатичный.

— Спасибо, но я всё же сама. Мне тут буквально полкилометра осталось, если напрямую.

Анна потянулась к двери. Овчарка на переднем сиденье снова зарычала.

— Вот видите, даже она против, — воспользовался моментом водитель. — Давайте мы вместе вас проводим. Если боитесь чего, так я не это… не того… напрашиваться не буду. Просто беспокоюсь, честное слово.

— Ладно, — сдалась Анна.

— Ну вот и хорошо, — обрадовался водитель и сразу же полез из машины. — Лайма, ко мне.

Овчарка тут же бросилась вслед за хозяином.

Ну надо же, тоже Лайма…

— Прошу, — открыл для Анны дверь водитель и галантно протянул руку, помогая выбраться. — Показывайте, куда идти. Меня, кстати, Володей зовут.

— Я Анна. А идти нам вон туда, — Анна вытянула руку к примыкающему к шоссе району, сплошь состоящему из старых пятиэтажек. Знаменитая на всю страну московская реновация добралась сюда совсем недавно, и списки на расселение ещё никто не составлял. Но Анна и не хотела переезжать, ей нравилось жить в наследной двушке под самой крышей, пусть временами и протекающей, и древней, как сама история, газовой плитой, поменять которую не вышло — газовщики признали трубы в доме слишком опасными.

Купить новую квартиру, пусть маленькую и на такой же Богом забытой окраине, Анне было не по карману. Впрочем, она и не хотела никуда переезжать, старая квартирка была уютной настолько, насколько может быть уютным только родовое гнездо.

— Вот, держитесь за меня, а то вы уж больно хорошо что-то отметили, — без всякого осуждения сказал Володя."

"— Да, спасибо. Секунду, — Анна, придерживаясь за дверцу, наклонилась, торопливо сняла туфли. — Зачем я вообще за эти испанские сапожки столько денег отвалила?

Об этих туфлях, насыщенно розовых, на высоченных тонких каблуках, Анна мечтала очень давно. Экономила деньги, отказывала себе во всём, и вот, наконец, купила.