В глазах двоилось от истощения — многократное применение собственного странного Дара выжало её до дна. Мышцы, за какие-то секунды истратившие на ускорение последние запасы гликогена, вообще объявили полный и безоговорочный бойкот.

Шпилька понятия не имела, что ей делать дальше. Сражаться она сейчас не в состоянии. Да и какое сражаться, если моргнуть — и то подвиг.

Ничего дельного она придумать так и не успела — базу внешников тряхнуло в третий раз, причём так, что по потолку побежали извилистые трещины.

— Шпилька! — донёсся до неё крик Гуддини. — А ну пощупай муров, у кого какие Дары есть?

Шпилька хотела было на богатом, великом и могучем матерном донести до Гуддини своё мнение о том, куда знахарю следует засунуть свои хотелки, но не успела — Дар активировался сам собой. На этот раз жидкое стекло потекло не от муров к Шпильке, а в обратном направлении. И тут же в голове стали появляться смутные образы и ощущения.

Та-ак, здесь у нас что-то, связанное с умением перемещать предметы, не касаясь их — видимо, телекинез. Тут явно клокстоппер вроде Стоуна. Вот этот умеет видеть сквозь стены, а этот… Стоп! А это что за штука?

Шпилька позволила стеклу обтечь себя и выбранного мура — и погрузилась в доселе неизвестный ей мир проводов и электрических сигналов. Перед глазами замелькали изображения с камер, обрывки записываемых прослушивающими устройствами разговоров, какие-то графики, формулы и, предположительно, обрывки программного кода.

С камер Шпилька почерпнула немало информации. Теперь она и сама знала, где внешники держат доноров, и сколько там охраны. Обнаружила склад с оружием, серверную и ещё одно помещение с клетками. А вдобавок получила некоторое, пусть и обрывочное мнение об административном уровне базы, лежащем чуть ниже того, где она сама находилась. Камер там было немного, так что ничего дельного разузнать не вышло.

А потом Шпилька наткнулась на внешние камеры. Большая часть из них выдавала только сообщение «No signal», но несколько штук ещё работали, пусть и с помехами.

Картинки были беззвучные, но воображение тут же подсказало, что то, что происходит снаружи, неизбежно должно сопровождаться грохотом взрывов и гудением огня. Потому что база внешников, без сомнения, в данный момент подвергалась атаке. А нападавшими были далеко не зомбаки. Заражённые — любители раздирать танки в поисках аппетитной двуногой еды. А вот в умении управлять грозными боевыми машинами они замечены не были. Значит, люди — тем более, на боках танков, БТРов и даже вон той, стоящей в отдалении монструозной штуковины, похожей на КАМАЗ с приделанной вместо кузова и поднятой в боевое положение установкой для пуска ракет, красуется эмблема — кулак, бьющий змею.