— Сколько стоит эта девушка?

— Две тысячи долларов, — ответила мисс Мэддокс тоном продавца, называющего цену «роллс-ройса».

— Так дорого? Для меня это, пожалуй, не подойдет.

На ее лице появилась презрительная улыбка, и она отодвинулась от меня еще дальше.

Портьера двери, через которую я вошел, слегка приоткрылась, и внутрь проскользнул полный мужчина с болезненным цветом лица. На нем были белые фланелевые брюки и аккуратная спортивная куртка с затейливым петушиным гребешком на карманах; в толстых белых пальцах он держал шестидюймовую сигару.

Я узнал этого человека с первого взгляда: Кордец, продавший ему накануне вечером два пакетика спичек, называл его Донахью.

Краешком глаза я наблюдал за Донахью, который, увидев меня, остановился, словно его пригвоздили к месту.

Он нервничал — сделав несколько шагов, бросился назад, потом, вновь остановившись, посмотрел на меня.

— Эта безделушка, вероятно, подешевле? — сказал я мисс Мэддокс, делая вид, что поглощен скульптурой матадора.

— Три с половиной тысячи, — ответила она, не удостоив меня взгляда.

Донахью прошел через зал, остановился около рыжеволосой девицы, порылся в кармане и что-то показал ей.

Девица отодвинула портьеру, и Донахью исчез за дверью.

Глава 10

1Я опять стал ходить по залу. Обе девушки следили за мной настороженно и подозрительно. Когда я разглядывал бронзового пуделя, мисс Мэддокс произнесла с раздражением в голосе:

— Это стоит тысячу семьсот долларов.

— Так дешево? — ответил я, мило улыбаясь. — Собачка выглядит совсем как живая. Тысяча семьсот — не цена для шедевра. Разрешите мне еще немного подумать?

Мисс Мэддокс поджала губы.

Портьера снова шевельнулась, и появился Донахью. Глянув на меня вытаращенными глазами, он суетливо прошмыгнул к выходу.

Я не мог околачиваться в зале до бесконечности. «Интересно, что принесет мне пакетик спичек из сумочки Марго?» — сказал я. Изобразив улыбку, я двинулся к рыжеволосому церберу и показал загадочный пакетик. Посмотрев с раздражением на мисс Мэддокс, девица слегка отдернула портьеру.

— Спасибо. Я хотел убедиться, что за мной никто не следит.

Поскольку на ее лице не выразилось никаких чувств, я понял, что мне не следовало вступать в разговоры, и впредь решил молчать как рыба.

Я оказался в ярко освещенном коридоре. Я был в полном неведении относительно того, что меня здесь ожидает; мне было немного не по себе.

Дойдя до конца коридора, я остановился перед дверью со смотровым глазком. Рядом виднелась кнопка звонка. На небольшой полке стояла аляповатая глиняная чаша зеленого цвета. Я заглянул в нее: на дне лежало около дюжины бумажных спичек. Все они были с обгорелой головкой, и на каждой имелся набор цифр.