Тридцать лет работали вместе. Он был гениальным патологоанатомом. Спас тысячи жизней своими исследованиями, находя истинные причины болезней, о которых другие даже не догадывались.

Он тяжело, совсем по-человечески, вздохнул.

— Но вы, двуногие… вы хрупкие. Вы не вечны. Вы все время меня бросаете. Умираете. А я остаюсь. И каждый раз это очень больно. Я сильно привязываюсь, понимаешь? Я боялся снова так сильно привязаться к кому-то. Боялся, что ты тоже… однажды меня бросишь.

В его обычно ехидном голосе звучала такая глубокая, вековая грусть, что у меня сжалось сердце. Я молча протянул руку, и он, помедлив секунду, перебрался на мою ладонь.

— Фырк, я не могу обещать тебе вечность. Никто не может. Но пока я жив, мы будем вместе. Это я тебе обещаю.

— Я знаю, двуногий. Потому и решился. Ты хороший. Как Снегирев. Может быть, даже лучше.

Мы покинули старый, пыльный кабинет и направились обратно в жилую часть больницы. Напряжение спало, и мы уже весело, почти шепотом, болтали о том, как будем использовать мои новые способности.

Проходя мимо ординаторской терапии, где на потертом дерматиновом диване, свернувшись калачиком, спал дежурный врач, я вдруг остановился как вкопанный, не веря своим глазам.

— Ох… Ничего себе!

— Что такое, двуногий? Призрака увидел? — встревоженно пискнул у меня на плече Фырк.

Я видел.

Но не призрака. Я видел не просто спящего человека, а его полную, живую энергетическую картину. Вокруг его тела мерцала аура — тонкий, едва заметный кокон бледно-голубого цвета. Но в области печени это сияние было другим — тусклым, грязноватым, с отчетливыми темными пятнами, похожими на кляксы.

— Начальная стадия алкогольного цирроза, — автоматически, на уровне рефлекса, поставил я диагноз.

— А, так вот оно что! — понял Фырк. — Побочный эффект нашего ритуала. Часть моей силы перешла к тебе. Теперь ты можешь видеть энергетические потоки своими глазами. Как течет Искра, где она блокируется, как выглядит болезнь на энергетическом уровне. Поздравляю, двуногий. Ты только что получил совершенно новый диагностический инструмент'.

— Это… постоянно? Я всегда буду так видеть?

— Нет, конечно, двуногий, — ответил Фырк, и в его голосе прозвучали нотки старого, мудрого наставника. — Это как зажечь мощный прожектор — светит ярко, но и «топлива» жрет немало. Требует твоей полной концентрации и прямого расхода Искры. Ты не сможешь постоянно сканировать мир, иначе очень быстро выгоришь. Но в критических ситуациях, когда нужно увидеть то, что скрыто… это бесценно.

Новый диагностический инструмент.

Я видел не просто болезнь, я видел ее тень, ее энергетический след. Это было то, чего мне не хватало все это время — мост между моими старыми, земными знаниями и магией этого мира. Да.