И вот сейчас, все чувства во мне были погашены. Работал только холодный разум.

В этот момент дверь тихо, но решительно открылась. На пороге стояла Кристина Волкова. Она была бледной, взволнованной, но в ее глазах горела стальная решимость.

— Илья, прости. Я решила не ждать вечера. Не могу больше терпеть. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Я мгновенно напрягся. Ее состояние… это не просто желание поделиться сплетнями. Это что-то серьезное. Я оглядел пустую ординаторскую, затем коридор за ее спиной. Тишина.

— Хорошо. Говори, — мой голос прозвучал тихо, но властно. — Здесь нас никто не услышит.

Кристина сделала глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду.

Глава 20"

"В тишине ординаторской реанимации, нарушаемой лишь далеким, мерным писком мониторов, ее голос прозвучал неожиданно тихо и напряженно.

— Это… это не про дядю, — начала она, не поднимая глаз. — Точнее, не совсем про него. Это про Артема.

— Артема? — я нахмурился, пытаясь понять, куда она клонит. — При чем здесь Воронов?

— Он… в общем, он за мной ухаживает, — выпалила она на одном дыхании, словно боялась, что если остановится, то не сможет продолжить. — Приглашает в кино, дарит цветы. И знаешь что? Он мне нравится. Очень нравится.

Она замолчала, явно ожидая моей реакции. Я молчал, окончательно сбитый с толку. Я готовился услышать о заговорах, угрозах, «Архивариусе», а вместо этого получил… признание в девичьих терзаниях.

Я испытал искреннее облегчение.

Так вот в чем дело. Всего лишь амурные дела. А я уже готовился к худшему. Артем — хороший парень. Надежный, умный, с отличным чувством юмора. Они были бы прекрасной парой.

— Так это же замечательно, — ободряюще улыбнулся я. — Артем — отличный мужик. Я рад за вас обоих.

Я думал, что на этом разговор исчерпан, но Кристина молчала, явно ожидая от меня какой-то другой реакции.

Почему она молчит? Я же все сказал. Что еще она от меня хочет?

— Но я не знаю, как поступить, — продолжила она, наконец набравшись храбрости и подняв на меня свои большие, серьезные глаза. — Потому что… я думала, между мной и тобой что-то было. Или могло быть.

Я как раз просматривал лист назначений Мкртчяна. На ее словах моя рука замерла, ручка остановилась на полуслове.

Опять?

В голове начали носиться уставшие мысли.

Я думал, мы закрыли эту тему еще тогда. Неужели она приняла наше вынужденное сотрудничество против ее дяди за что-то большее? Я ведь четко дал понять, что между нами ничего быть не может.

Я лихорадочно начал перебирать в уме все наши последние встречи. Да, я поддерживал ее. Да, я защищал ее. Но это была поддержка союзника, партнера по рискованной операции, а не ухаживания. Неужели она не видит разницы?

— ВОТ ТЕ РАЗ! — раздался в моей голове полный дикого восторга мысленный визг Фырка.