Даже сейчас понимание: большой любви мне не светит, отдавало лишь глухой тишиной в душе.

— Раз у тебя нет вопросов, — прервал затянувшуюся паузу Адриан, — тогда я откланяюсь. Мне нужно проконтролировать привязку жилы к моей печати.

После этих слов, не до конца понятных мне, муж поднялся и направился к двери. Я из вежливости последовала за ним, при этом мечтая поскорее остаться в одиночестве, чтобы всё обдумать.

Уже на пороге моих покоев Адриан замер, повернулся ко мне и произнёс:

— Ах да, ещё кое-что.

Муж неожиданно наклонился, нависая надо мной коршуном — домашние туфли были на ровной подошве, и теперь моя макушка не достигала даже мужского плеча.

Ощутив чужое дыхание на своём лице, я растерялась, а затем вообще остолбенела.

Сухие, тёплые губы коснулись моих губ, и в это мгновение я ощутила нечто странное — с приятным ощущением от поцелуя по телу разлился опаляющий жар, а потом воздух вокруг загудел и прозвучал хлопок. Хрустальное эхо принялось перекатываться по комнате, но нас оно мало волновало.

Формальный поцелуй, которым мой муж, видимо, хотел скрепить наш союз, перетёк в нечто большее. Время остановилось, по коже пробежали разряды, и каждая клеточка во мне потянулась навстречу Адриану.

Тело одновременно превратилось в лёгкое невесомое облако и кусок раскалённой стали, с шипением летящий к прохладной воде. При этом во всей гамме ощущений я чувствовала, как немеют кончики пальцев, как гулко бьётся сердце в груди и как сталкивается наше дыхание. Это ли не волшебство воплоти?

Мне начало казаться, что я растворяюсь в мужчине жадно сминающим мои губы — он стремительно становился чем-то неотделимым и слишком близким. Мне бы испугаться, но меня не покидало ощущение, что Адриану происходящее нравилось не меньше, и от этого путались мысли оставляя меня в чужой власти ещё на чуть-чуть.

Широкие ладони мужа обожгли мою спину, медленно прокладывая путь к талии и лишь осознание, что я не хочу сопротивляться, привело меня в чувство.

Упиревшись в каменную грудь Адриана я постаралась его оттолкнуть, но муж так увлёкся, что не сразу обратил на это внимания. Когда же он отстранился, я увидела в золотых глазах такое, отчего мне захотелось собрать свои вещички и сбежать — там плескалась настоящая жажда обладания.

И больше ничего.

Становиться чужой игрушкой я не собиралась: хватит и того, что Адриан ради своих целей потащил меня под венец. Греть его постель, пока мной не насытятся, я точно не стану.

— Тебе пора, — холодно напомнила, неотрывно глядя в слишком довольные глаза. Но тут взгляд мужа, наконец, отцепился от меня и заскользил вокруг, после чего Адриан, выпрямившись, усмехнулся:

— Если тебе не понравилась комната, нужно было просто сказать, а не превращать её в ледяной склеп.