— С ребятишками погуляешь.

То, что нынче «погулять» означало поход в макдак или прочую раскрученную сеть, где сто рублей — это вообще ни о чём, я уточнять не стала.

— Спасибо, — вполне искренне поблагодарила бабулю, при этом энтузиазма во мне не наблюдалась.

Ба поняла всё правильно и, продолжая держаться за поясницу, грузно опустилась на старенький табурет, который тут же жалобно скрипнул.

— Ну не могу я тебе больше дать!

— А я разве прошу?

Со стороны могло показаться, что мы ругаемся, голос у обеих звучал несколько напряжённо, но на самом деле мы с Раисой Ивановной прекрасно друг друга понимали. Ей всегда хотелось дать мне большего, а я… а я слишком рано разучилась ждать чего-либо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Возьми, — маскируя под приказ, попросила она, придвинув ко мне помятую сотку. Бросив испытывающий взгляд на купюру, я нехотя положила её в карман халата.

***

У подъезда меня ждал сюрприз в лице мамы, сжимавшей в руках потрёпанный букет дачных цветов.

— Сонечка! — обрадовалась она. — А я тут для Маргариты Дмитриевны цветочков купила.

Классная была бы «счастлива», водрузи я эту прелесть поверх кучи роз всех мастей и размеров, что каждый сентябрь дарили ей мои одноклассники.

— Спасибо, — буркнула я, не собираясь спорить с родительницей. Во-первых, это было лишней тратой энергии, а, во-вторых... кто знает, что может выкинуть моя маман под наплывом эмоций?

Забрав у неё букет, завёрнутый в помятый целофан, я в нетерпении переступила с ноги на ногу, ожидая, чем закончится эта встреча.

— Какая же ты у меня красавица! — наконец восторженно воскликнула мама, приложив кончики пальцев к губам и не сдерживая сентиментальных слёз.

Комплимент был явным преувеличением. Одетая в расклешённую чёрную юбку и видавшую виды белую блузку, я больше напоминала первоклашку-переростка, чем «красавицу».

— Спасибо, — на автомате повторила, ловя на себе любопытный взгляд соседки, появившейся в окне. Одна из местных доброжелательниц, не упускавшая возможности сунуть свой нос туда, куда не просят. — Ма, я пойду.

— Да-да, конечно, — быстро-быстро залепетала она, — только надушу тебя немного.

И прежде чем я успела сообразить, что мама собирается сделать, её рука нырнула в огромный карман старушечьей кофты и извлекла оттуда стеклянный флакон непонятно с чем. Я попыталась дёрнуться в сторону, но не успела, и пахучая жидкость из бутылька полетела прямо на меня.

— Мама!

***

— Романова! Сонька! Стой! — вопли Тани Лапиной настигли меня примерно на середине пути до школы, когда я зло вышагивала по улице, гневно размахивая несчастным букетом.