Семен Степанович в одном исподнем подбежал к девушкам и испуганно прокричал:

– Живы, девчонки? Слава тебе господи! – Видя, что они на него не реагируют и продолжают смеяться, он забормотал, прыгая вокруг них в своих подштанниках: – Это ничего, это нервное, шок, сейчас приедет «Скорая», и все будет хорошо.

Когда девушки успокоились, он спросил:

– Вероника, что случилось? Что за бомбардировка? У меня окна вместе с рамами вынесло.

– Что-то с газом, – пробормотала она, вытирая слезы от смеха.

– Матерь божья, как же вы не задохнулись? Ведь спали же.

– Дуська разбудила, если бы не она…

Раздался вой пожарной сирены, и к дому подъехало сразу три машины, следом за ними подкатили милиция и «Скорая помощь». Пожар затушили очень быстро, хотя огонь и успел распространиться по всему дому. И разрушения были очень значительные. Окна вылетели вместе с рамами, двери тоже отсутствовали. Второй этаж обвалился на первый. Правда, почему-то уцелела крыша. От кухни остались одни руины, и только холодильник странным образом стоял целый и невредимый.

Врачи начали ощупывать и осматривать девушек, и те, совершенно безучастные к происходящему, давали вертеть себя как кукол. Доктора решили, что их обязательно нужно обследовать на предмет отравления, травм и шокового состояния. Девушек периодически рвало, то одну, то другую. Хотели отправить обеих в районную больницу, но Юлька вдруг проявила необыкновенное упорство и настояла, чтобы их отвезли в Москву.

– Мы москвички, имеем страховые полисы и ни в какую местную богадельню не поедем.

Аргумент был в пользу девушек, поэтому их уложили на носилки и напялили на лица маски от кислородных подушек. Водитель «Скорой помощи» включил сирену, и она понеслась на предельной скорости в сторону города. По воле случая девушек привезли в Институт Склифосовского. У Вероники снова начался приступ истерического смеха, когда она, выйдя из машины, поняла, куда попала. Врачи приняли это за запоздалую реакцию организма на стресс и торопливо повели девушек в приемный покой."

"Как только их определили в палату, почти моментально начались хождения по мукам. Кровь, моча, уколы, капельницы, клизмы, рентгены и прочая дребедень. К вечеру их так измотали, что им уже ничего не хотелось, кроме как побыстрее отсюда свалить, прямо голышом, несмотря на то что обе были сплошь в ранах, царапинах и синяках. В шесть часов вечера в палату влетел Николай и прямо с порога заорал:

– Вероника, что произошло? Мне звонят на работу из милиции и сообщают, что дом в руинах, а жена в больнице. Объясни, в чем дело?

Ника поморщилась, как от зубной боли, и процедила сквозь зубы:

– Королев, не нужно так кричать, здесь есть тяжелобольные. Дом взорвался, утечка газа. Со мной все в порядке, как видишь, жива и почти здорова.