Она распахнула дверцу и заорала на сидящего за рулем мужика:

– Ты что, етит твою мать, совсем чокнутый? Куда прешь? Что ты виляешь, как баба на панели. Думаешь, раз в крутой тачке сидишь, значит, все можно? Эй, что с тобой? Ты живой?

– Живой, живой. Вот только что-то, по-моему, в ребрах хрустнуло.

– Хрустнуло? У тебя в мозгах что-то хрустнуло, – ярилась Ника.

Мужчина посмотрел на нее отрешенным взглядом и спросил:

– Ты откуда взялась?

– Ничего себе заявочки. Я откуда взялась? Откуда ты такой крутой? Не умеешь водить, не садись за руль. Я из-за тебя два ногтя сломала и машину помяла."

"– Вроде машин-то совсем мало. Откуда ты свалилась на мою голову? Выскочила, как черт из табакерки.

– Нет, вы на него посмотрите, я же еще и виновата. Откуда надо, оттуда и свалилась. Вон, гляди, архаровцы летят, блюстители порядка. Мы как будем разбираться? Полюбовно, или протокол составлять?

– Не знаю, плохо мне. По-моему, ребра сломаны.

– Значит, протокол, чтоб тебя… времени и так нет, возись теперь.

Вероника обреченно махнула рукой и пошла к своей машине. Вся процедура заняла почти три часа. Мужчину с двумя сломанными ребрами и разбитым носом забрали в Институт Склифосовского. Он, охая и матерясь, залез в машину «Скорой помощи». На прощание он одарил Веронику таким взглядом, cловно она была виновата во всех смертных грехах человечества.

– Чокнутый какой-то, – заключила она и отправилась наконец домой.

Машине теперь, конечно, требовался ремонт, и ее это злило неимоверно.

– Говорил же Королев, надо застраховать машину, нет, уперлась как овца. Мол, я очень аккуратный водитель.

Хотя на самом деле Вероника была еще тот водитель. Она ездила так, как было удобно только ей. А гаишников доводила буквально до обморока, если кто-то из них имел несчастье связаться с ней. Буквально через пятнадцать минут они хватались за голову и готовы были сами заплатить, лишь бы она побыстрее уехала.

– Вот тебе и аккуратный, – продолжала ворчать Вероника, – и так денег кот наплакал, а тут еще ремонт влетит в копеечку. Е-мое, что вообще происходит? Прямо черная полоса какая-то.

В доме надрывался телефон, а Ника, как нарочно, не могла открыть дверь. Когда ей наконец это удалось, она кубарем влетела в комнату и схватила трубку, но из нее уже летели короткие гудки.

«Вдруг это Ромка?»

Она позвонила ему, и он сразу же ответил.

– Рома, ты мне не звонил только что?

– Нет, не успел, но собирался. Я хотел тебе сообщить, что сегодня приехать не сумею, у меня очень важные дела.

– Ты же хотел сегодня вечером что-то мне рассказать.

– Расскажу в следующий раз, мне некогда, Вероника, честное слово, не обижайся, я тебя целую. – И отключился.

– Похоже, сегодня не мой день, – пробормотала и пошла на кухню. – Есть хочется до обморока.