Распустив подпругу коню и вынув у него изо рта удила, он привязал поводья так, чтобы конь мог спокойно двигаться по поляне, и, прихватив из телеги мешок, нырнул в густой подлесок. С оружием парень не расставался, так что карабин так и висел за спиной, а револьвер и перевязь с ножами были под рукой. Только кнут Матвей оставил в телеге, под сеном. Этим оружием в лесу не размахнёшься."

"Урожай орехов в этом году был отменным. Набивая второй мешок, Матвей только мысленно усмехался, уже слыша, как снова будет ворчать мать, выискивая по ларям и сундукам подходящие горшки. Чтобы сохранить добычу, ему пришлось придумать систему для плотного закрытия глиняной тары. Что ни говори, а мыши и крысы были вечной бедой в сельской местности.

И если мыши обычно появлялись только с началом осенних дождей, то крысы предпочитали жить рядом с человеком постоянно. В общем, перед парнем в очередной раз вставала проблема, как сохранить всё добытое съестное. Понимая, что металлической посуды тут ещё толком не делают, Матвей принялся собирать все горшки, имевшие крышки. После закладки в них припасов парень вырезал из кожи уплотнитель и привязывал крышку верёвкой. В общем, очередная серия сделай сам от очумелых ручек.

Настасья потому и ворчала на сына, что он умудрился приспособить к делу почти все горшки, имевшие крышки, заставив женщину искать для готовки другую посуду. За этими мыслями Матвей не обратил внимания на громкие голоса женщин. Дело было уже к обеду, и паники в этом споре не слышалось, так что можно было особо не беспокоиться. Наполнив мешок, парень закинул его на плечо и быстрым шагом направился к телеге.

И только выйдя на поляну, понял, что тут что-то не так. Настасья, взъерошенная, рассерженная и готовая драться хоть с самим чёртом, воинственно размахивала кулаками, а рядом с ней испуганными цыплятами жались девчонки.

– Что за шум, а драки нет? – иронично поинтересовался Матвей, сваливая мешок в телегу и разворачиваясь к матери.

– Будет тебе драка, – вызверилась Настасья. – Пока ты там по кустам лазил, эту дурёху чуть не снасильничали, – кивнула она на бывшую невесту.

– Кто? – глухо спросил Матвей, чувствуя, как кровь загудела в ушах от злости.

– Стёпка, пёс, – зашипела Настасья. – И ведь чего удумал, паскудник. Пока я за ягодой отвлеклась, он её за собой отозвал подальше да завалил. Хорошо, вскрикнуть успела. Я к ней, а этот паскудник в седло – и ходу.

– Ты его видела? – всё так же глухо уточнил Матвей.

Дело было серьёзное. За такое дело станичники могли и в петлю сунуть, или просто запороть ногайкой до смерти. Нравы в казачьей среде всегда были просты и незамысловаты. За смерть станичника виру брали только кровью. А за подобное насилие могли и утопить в мешке с камнями.