Решив, что отрицательный результат тоже результат, я мысленно вычеркнула Юлечку из списка подозреваемых, распахнула дверь в номер Леоновых, вошла внутрь, хотела открыть шкаф и услышала хриплый баритон:

– Что надо?

Вот черт! Я совсем забыла про системного администратора, который не спускался к ужину. Однако хорошо быть хозяйкой отеля. Ты всегда можешь объяснить, по какой причине ввалилась в номер без разрешения постояльца.

– Добрый вечер, Олег, – замурлыкала я, обшаривая комнату взглядом, – как вы себя чувствуете?

Леонов отложил тетрис и натянул одеяло до подбородка.

– Плохо.

– Вижу, Маша исправно мажет вас зеленкой и фукарцидом, – продолжила я. – Помогает?

– Не очень, – буркнул Олег.

– Я хотела узнать, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь еще? – Я изображала из себя настырно заботливую хозяйку отеля.

– Мне нужен покой, – откровенно намекнул на нежелание меня видеть Олег, – я хочу спать.

– Спокойной ночи, – откланялась я, – отдыхайте!

Он промолчал, и я, отметив, что он не читает в постели, а играет в тетрис, некогда популярную, но сейчас подзабытую электронную забаву, вышла в коридор. Увы, изучить обувь Маши мне не удалось.

Следующий номер, куда я засунула нос, принадлежал Мише. Один раз я уже рылась в его комнате, но повторение, как любят говорить наши преподы, мать учения. И снова ничего интересного, минимум одежды, электробритва. Ванной явно пользовался только один человек, ничто не намекало на присутствие здесь женщины, в помещении не пахло духами, нигде не было ни одной девичьей мелочи, зубная щетка стояла в стакане в гордом одиночестве. Белых бареток с бантиком я не нашла, зато в самом дальнем углу шкафа лежала… подушка-лиса из библиотеки. Та самая, что в лохматые годы служила моему деду Алексею Николаевичу булавочницей.

Я удивилась: неужели Миша клептоман? Люди, страдающие этим видом психического расстройства, тащат что ни попадя, очень часто они не могут устоять перед копеечной ерундой: ластиками, пластиковыми мисками, носовыми платками, керамическими свинками, дешевыми ручками. Мне непонятно, отчего воровство, пусть даже чепухи, считается болезнью и оправдывает того, кто схватил чужое. Какая разница, сцапал вор бриллиантовое колье или старый тапок? Он взял не свое без спроса. Для Белки потрепанная лиса намного дороже, чем перстень с алмазом в пять карат."

"Моя неприязнь к Мише возросла в геометрической прогрессии. Я схватила лису. Абсолютно наплевать, что подумает парень по поводу того, куда подевалась его добыча. Сейчас унесу подушку на свою половину и хорошенько спрячу. Как только ураган утихнет, я вытолкаю взашей мерзких шоурелов и, когда за их автомобилем уляжется дорожная пыль, устрою подушку на ее привычное место в кресле около книжных шкафов.