Однако ни один из вопросов, которые она ему задавала, даже не уменьшил его аппетита, и он преспокойно поглощал пищу — блюдо за блюдом!

— Родился шестого июня тысяча пятьсот тридцать седьмого года, — сообщил он.

— Ваше полное имя или титул, — насколько я понимаю, в вашем случае требуется именно последнее, — сказала Дуглесс.

— Николас Стэффорд, граф торнвикский и саутитонский, лорд фарлейнский, — ответил он. Дуглесс даже моргнула:

— А еще титулов нет?

— Ну, почему же? Еще несколько баронских титулов, но ни один из них не является важным.

— Ладно, баронские титулы опустим, — согласилась Дуглесс и продолжила расспросы. Она записывала, пока он перечислял названия своих владений: поместья его были разбросаны по всей Англии — от Восточного Йоркшира до Южного Уэльса, — а кроме того, у него были земли во Франции и Ирландии!

Через некоторое время она закрыла записную книжку.

— Хорошо, — сказала она, — мне кажется, мы сумеем раздобыть кое-какие сведения, относящиеся к вам, точнее — к нему!

После пресловутого «ленча» они сделали очередной привал в парикмахерской, где Николаса побрили. Дуглесс взглянула на него, когда, наконец-то начисто выбритый, он откинулся на кресле, и у нее даже дыхание перехватило: волосы у него черные-пречерные, а глаза — темно-синие!

— Как, сударыня, годится? — тихонько посмеиваясь, спросил он.

— Сойдет! — ответила она, улыбаясь ему.

Они понесли пакеты с покупками в гостиницу, и хозяйка сообщила, что у нее появилась свободная комната с ванной. Некая разумная часть существа Дуглесс, не утратившая еще способности думать, подсказывала ей, что эту комнату ей следовало бы занять самой, но рта она так и не раскрыла! Когда Роберт приедет за ней, то, может быть, ему будет полезно увидеть ее в обществе сказочно красивого мужчины!

Затем они еще раз прогулялись к церкви, но выяснили, что Роберт ничего для нее не передавал и браслетом пока никто не интересовался. Тогда они отправились в бакалейную лавку и купили там сыр и фрукты, а у мясника приобрели кусок пирога с мясом. Затем зашли в булочную, где купили хлеб, «сконы» и пирожные, а в винной лавке — бутылку вина.

Ко времени чаепития Дуглесс почувствовала полное изнеможение.

— Похоже, мой казначей устал и клонится книзу, будто спелый колос! — с улыбкой проговорил Николас, глядя на нее.

Да, именно так Дуглесс и чувствовала себя, и его слова о «клонящемся спелом колосе» вполне точно описывали ее состояние. Они побрели обратно к своей маленькой гостинице.

Оказавшись там, они перенесли пакет с книгами в садик, хозяйка заварила для них целый чайник чаю и вынесла в садик одеяло. Они сидели на одеяле, пили чай, ели «сконы» и разглядывали купленные книги.