В тот момент, когда я должен был произносить слова клятвы, я мчался к тебе! И вот только что добрался…

Именно этого она и добивалась, но сейчас ей стало страшно. И, глядя на него, она спросила:

— Что же теперь будет?

— Будет… — задумчиво начал он, — …будет… взрыв возмущения! Да… взрыв… с обеих сторон: Кит… и моя мать… — Не договорив, он отвернулся от нее.

Дуглесс видела, как он мучается, разрываясь между долгом и любовью. И ведь ее уже не будет, чтобы ему помочь! Сжимая его руку, она спросила:

— Ты не женишься на ней, даже когда я уйду? Он глянул на нее, глаза его блестели:

— А ты могла бы меня сейчас покинуть?

Ее глаза наполнились слезами и, бросившись ему на грудь, она воскликнула:

— Я никогда бы не покинула тебя, будь у меня выбор, но его нет, теперь уже нет. Да, сейчас места для выбора не осталось! Я скоро от тебя уйду, я знаю это — чувствую! Целуя ее, он отвел с ее лица волосы и спросил шепотом:

— Сколько же еще у тебя времени? — Думаю, это случится на рассвете. Никак не позже! И я, Николас… Поцелуем заставив ее замолчать, он проговорил:

— Что до меня, то я скорее проведу несколько часов с тобой, чем всю жизнь с другой! Хватит, не надо более разговоров! Пошли, последние часы мы проведем любя друг друга! Он приподнял ее, поставил рядом с собой, а затем повел к фонтану и стал намыливать ее же туалетным мылом.

— Ты оставила его здесь! — сказал он, улыбаясь ей. Забудь о том, что это конец! — сказала себе Дуглесс. Да, нужно просто забыть об этом! Пусть время остановится на одну эту ночь!

— А откуда ты узнал, что я тут моюсь? — запинаясь спросила она.

— Я был одним из тех, кто подглядывал, — ответил Николас.

— Подглядывал?! — переспросила она, перестав намыливаться, и Николас так и замер под ее взглядом. — Кто же тут подглядывал за мной? — с возмущением спросила она.

— Да все, — ухмыляясь ответил он. — А ты разве не заметила, как мужчины весь день зевают? Им ведь приходилось вставать очень-очень рано, чтобы успеть спрятаться! — Спрятаться?! — воскликнула она, приходя в еще большую ярость. — А ты, значит, был одним из них, признавайся, был? И ты допускал такое?! Дозволял этим мужчинам шпионить за мной?!

— Да, но, останови я тебя, сам лишился бы удовольствия! В этом-то и дело!

— Дело! — вскричала она. — Да как ты?! — И она кинулась на него с кулаками.

Николас отступил, а потом схватил ее и прижал к себе. Он забыл о своем желании мылить ее и, склонив голову, принялся целовать ее груди, в то время как на них лилась из фонтана вода.

— Я всегда мечтал об этом, — говорил он, — еще со времени того моего видения!

— Да, в душе! — пробормотала она. — Это был душ! — Пальцы ее рук ерошили ему волосы, а губы его скользили все ниже и ниже… Вот он опустился перед нею на колени! — О Николас, Николас мой! — воскликнула она.