— В ту нашу последнюю ночь ты сказал, что не прикоснешься ко мне, потому что должен уйти!

Убрав у нее с лица мокрую от слез прядь волос, он с улыбкой проговорил:

— Конечно! Проживи я хоть тысячу лет с Летицией, все равно не смог бы ее полюбить!

— О Николас! — воскликнула Дуглесс и, обняв его за шею, принялась осыпать поцелуями. — Я знала, знала, что ты сделаешь все как надо! Знала, что ты не станешь жениться на ней!

А теперь все будет хорошо: тебя не казнят, у Летиции не останется. оснований для того, чтобы пытаться убить тебя или Кита, и она не спутается с Робертом Сидни, потому что ты не сделал Арабелле ребенка! О Николас, я так и знала, что ты на ней не женишься!

Высвободившись из ее объятий и взяв ее за руки, Николас проговорил, пристально глядя ей в глаза:

— Я поклялся жениться на Летиции и через три дня уеду, чтобы вступить с ней в брак. — Дуглесс попыталась вырваться от него, но он, не отпуская ее рук, договорил:

— Мой путь — не твой путь. И мы живем в разных эпохах' Я не столь свободен, как ты, и не волен вступать в брак лишь в соответствии с одними своими желаниями! — И, приблизив губы к ее лицу, он сказал:

— Ты должна меня понять! Моя свадьба — дело давно решенное, и это хорошая партия: супруга моя, как предполагается, принесет в семейство Стэффорд богатство и родственные связи.

— А что, эти самые «богатство и родственные связи» очень помогут, когда палач отсечет тебе голову? — гневно выкрикнула Дуглесс. — Ты и на смерть пойдешь, думая о том, сколь замечательным был этот брак, да?"

"— Ты должна рассказать мне все! — ответил он. — И возможно, это поможет мне снять с себя обвинения в измене!

Вырвав наконец руки, Дуглесс отошла от него в самый дальний угол лужайки в центре лабиринта.

— Как же! — воскликнула она. — Смог ты помешать гибели Кита в озере? Точно так же сумеешь предотвратить и собственную казнь. Да если бы не было меня, твой брат давно был бы мертв, а твоя очаровательная Летиция уже вышла бы замуж за графа!

Улыбаясь одними краешками губ, Николас ответил:

— Ну, будь я графом, мог бы не жениться на Летиции: моя мать, вне всякого сомнения, побудила бы меня вступить в брак с этой толстушкой Люси!

— Что ж, — вскричала Дуглесс, — ты, разумеется, волен смеяться надо мною сколько угодно! Но могу тебя заверить, что, когда ты в прошлый раз являлся ко мне, тебе было вовсе не до смеха! Когда перед глазами топор палача, что-то не хочется веселиться!

— Да, верно, — вздыхая ответил Николас.