В двадцатом веке Дуглесс как-то не приходилось слишком уж размышлять о своих нарядах. Конечно, ей нравилось, когда одежда была удобной и долго носилась, но в остальном она весьма мало ее занимала. Однако здесь, в елизаветинской эпохе, с ее красивыми платьями, все было по-другому! Уже через несколько суток своего пребывания в шестнадцатом столетии Дуглесс обнаружила, что люди тут просто необыкновенно озабочены своими тряпками! Так, приближенные к леди Маргарет дамы часами изобретали новые фасоны платьев!

Однажды днем прибыл какой-то торговец из Италии с рулонами тканей, заполнившими целых две телеги.

Его приветствовали в парадных покоях с таким восторгом, как если б он открыл и привез им какое-нибудь средство от блошиных укусов! Дуглесс незаметно для себя вдруг обнаружила, что и она подключилась к этой вакханалии и вместе с остальными дамами занимается тем, что без конца разворачивает рулоны узких тканей и прикладывает образцы материи то к одной женщине, то к другой!

К ним присоединились и Николас с Китом — подобно большинству тамошних мужчин, они любили быть со всех сторон окруженными смеющимися, возбужденными, хорошенькими женщинами.

К испугу Дуглесс, Кит отобрал для нее ткани на два платья и заверил ее, что пора уже ей носить свои собственные наряды.

Ворочаясь той ночью в постели, Дуглесс некоторое время провела без сна и все размышляла над тем, сколь отличны люди елизаветинской Англии от ее современников и, вместе с тем, как все-таки схожи с ними! Читая романы, где действие происходило в эпоху Елизаветы, Дуглесс почему-то усвоила, что народ в то время почти ничего не делал, кроме того, что вел бесконечные политические дискуссии.

Создавалось впечатление, что даже при наличии телевидения, радио и различных политических еженедельников с обзорами новостей американцы как будто и вполовину не информированы так, как были якобы искушены в политике всякие персонажи из романов о жизни средних веков. Однако, как очень скоро поняла Дуглесс, люди тут, подобно обычным американцам, куда больше интересуются фасонами одежды, сплетнями или тем, как надлежащим образом управлять сложным хозяйством своих огромных поместий, нежели тем, что именно в данный момент делает королева!

В конечном итоге Дуглесс решила, что станет, конечно, делать для народа все, что в ее силах, но одновременно она поняла, что изменять уклад жизни людей шестнадцатого столетия вовсе не входит в ее задачу! Ее ведь направили в прошлое с тем, чтобы она спасла жизнь Николаса, и именно на этом она и намеревалась сосредоточиться.

Она тут — наблюдатель, а вовсе не миссионер!

Был, правда, один аспект в этой средневековой жизни, с которым Дуглесс никак не могла смириться, это — отсутствие ванн.