Да, точно, она-таки — ведьма! Потому что только на прошлой неделе Кит показал ему эту потайную дверцу в Беллвуде! Интересно, что же она такого сделала с Китом, чтобы уговорить его и ей рассказать об этой дверце, рассказать о том, что по праву должно быть известно только членам их семьи?"

"Просто непонятно, что она выделывает с членами его семьи и со всем их домом! Вот только вчера он слышал, как конюх напевает какую-то чушь на мелодию спетой ею песенки «Заппити-ду-ду!». А три дамы из числа приближенных к матери вздумали теперь подкрашивать себе веки — в стиле того, как, по их объяснениям, их научила пресловутая «леди Дуглесс»! А его мать?! Его мать, эта святая, всегда уравновешенная, мудрая, — его мать, доверясь ей, будто младенец, преспокойно принимает у нее из рук какое-то снадобье! И Кит тоже — с видом обреченной на заклание жертвы — глядел на эту рыжеволосую ведьму!

За те несколько дней, что торчит тут, в поместье Стэффордов, она все вверх дном перевернула! И на всех, на всех решительно, подействовали ее чары: эти песни, эти чудовищные танцы, эти ее истории — вон совсем недавно слуги в замке болтали что-то насчет двух незнакомцев с именами «Скарлетт» и «Рэт»! — и все-все на них воздействует, даже то, как она раскрашивает себе физиономию! Ясно, что она — колдунья и постепенно распространяет на всех свои чары!

Он, Николас, единственный, кто хоть как-то пытается противостоять ей! Когда он стал говорить Киту, что эта женщина приобретает здесь особую власть.

Кит только посмеялся над ним и спросил: «Какие, собственно, последствия могут быть от того, что она расскажет несколько историй или споет несколько песенок?!»

Он, разумеется, понятия не имеет, чего эта женщина хочет, но уж по крайней мере он не станет подчиняться ее ведовским чарам, как это с легкостью сделали другие! И он намерен противостоять ей, как бы трудно это ни было!

Вот глядит он на нее и отчетливо понимает, что не такое это легкое дело — сопротивляться ей! Ее темно-рыжие волосы рассыпались у нее по плечам, а свою маленькую, изукрашенную жемчугом шапочку для волос она сжимает в руках! Никогда еще не доводилось ему видеть столь прекрасной женщины! У Летиции, возможно, черты лица более правильные, но в этой женщине, в этой самой Дуглесс, — и это-то и приводит его в такое бешенство! — в ней столько очарования, и есть что-то такое еще, чему на его языке и названия нет!

С самого первого момента их встречи все получалось так, как если бы у нее была над ним какая-то тайная власть! Ему нравилось подчинять себе женщин, нравилось их целовать и чувствовать, как они прямо-таки тают в его объятиях.