Она пошла за ним, но в холле остановилась и сказала:

— Николас, нам нужно поговорить! Обернувшись к ней все с тем же выражением неудовольствия на лице, он ответил:

— Нет, сударыня, с вами нам говорить не о чем! — И, выгнув бровь дугой, добавил:

— К вашему сведению, я — сэр Николас, рыцарь ее величества королевы! — И, резко отвернувшись от нее, он зашагал прочь.

— Сэр Николас? — переспросила она, поспешая за ним, — Но разве не «лорд Николас»?!

— Я — всего только рыцарь! — ответил он. — Это мой брат — лорд.

Замерев на месте, Дуглесс воскликнула:

— Брат? Ты хочешь сказать — Кит? Так Кит жив, да? Николас опять повернулся к ней, и лицо его исказила гримаса гнева:

— Вот что, — вскричал он, — я не знаю ни кто ты такая, ни как тебе удалось что-то пронюхать о моей семье, но я тебя, ведьму, предупреждаю: стоит тебе навредить здесь хоть кому-нибудь, пусть хоть один-единственный волосок у матери на голове изменит из-за тебя цвет, и тебе жизнью придется заплатить мне за это! И не воображай, что ты сможешь опробовать свои ведьмины штуки на моем брате!

Опять повернувшись к ней спиной, он пошел дальше.

Дуглесс же, не сказав в ответ ни слова, побрела за ним. Замечательно, просто замечательно, — сердито думала она. — Я, стало быть, проделываю весь этот путь в четыреста лет длиной, являюсь сюда, чтобы сохранить Николасу голову, а он единственное, что смеет делать в ответ, так это угрожать мне смертью! Как же в таком случае заставить его выслушать меня?!"

"Они поднялись по лестнице на самый верх, и, распахивая перед нею дверь, Николас сказал:

— Вы будете спать здесь!

Она прошла внутрь. Помещение это весьма отличалось от красивых, наполненных всяческими сокровищами комнат, которые она видела по пути.

Это была попросту крохотная каморка, даже без окна; в углу валялся скомканный матрас, а на нем — грязное шерстяное одеяло.

— Здесь я оставаться не могу! — в ужасе воскликнула Дуглесс, но, обернувшись, увидела, что Николас уже вышел. До нее донесся звук поворачиваемого ключа.

Она заорала и стала колотить кулаками в тяжелую дверь, но он и не подумал открыть!

— Ублюдок! — воскликнула она и села на пол возле двери. — Ублюдок проклятый! — прошептала она, оставаясь в одиночестве в темной каморке.

Глава 13

Ни той ночью, ни утром никто не явился к Дуглесс, чтобы выпустить ее. У нее не было ни воды, ни еды, ни света. В углу стояла старая деревянная бадья, и она догадалась, что та предназначена для отправления естественных надобностей. Она попыталась улечься на матрас, но уже через несколько минут почувствовала, что по всему ее телу ползают какие-то крохотные кусачие насекомые. Почесываясь, она вскочила с матраса и, сев на пол, прижалась к холодной каменной стене.