Зато сидели с автоматами в руках шестеро пацанов во главе с Егерем. Все в маскировочных комбинезонах, с черными масками на лицах.

Панфилов приказал машины фокинцев не трогать, у него возникла идея насчет сюрприза для оставшегося в Фокине Матроса.

Дверь фокинцам открыл Слива, тут же отпрыгнувший от нее как заяц, чтобы освободить сектор стрельбы для пацанов с автоматами в руках. Всех пятерых фокинцев, поднявшихся на третий этаж к Лениной квартире, искрошили в капусту прежде, чем они успели сообразить, что происходит.

На верхнем этаже путь им перекрыли, снизу – тоже. Фокинцы оказались в ловушке, из которой не выбрался ни один из них.

Едва началась стрельба, из-за соседних зданий вырвались шесть машин и перекрыли дорогу фокинским тачкам. Четверо остававшихся в машинах фокинцев даже не дернулись, увидев направленные на них стволы «калашей». Один попытался достать пистолет, но тут же получил от Панфилова пулю в предплечье и скорчился от боли."

"В считанные минуты пацаны погрузили трупы в подогнанный к подъезду грузовичок, и через пять минут залитая кровью лестничная площадка перед дверью квартиры Лени Мурашко опустела. Соседи опасливо смотрели в дверные «глазки», но ни один не осмелился высунуть нос из квартиры до приезда милиции. Рассказать что-то толком никто из соседей не мог.

Предупрежденный Панфиловым Леня Мурашко, естественно, тоже ничего не знал о стрельбе и только, сильно волнуясь, твердил, что его семья накануне поздно вечером уехала на дачу и в квартире никого не было. Наряд милиции, отправленный к Лене на дачу, вернулся очень быстро, его жена, сообщила, что действительно поздно вечером уехала с детьми на дачу. О том, что на дачу их привезли люди в черных масках, она, по совету Панфилова, не произнесла ни слова.

В Фокино на захваченных машинах Панфилов поехал сам, взяв с собой пять наиболее дисциплинированных пацанов.

Одного из водителей заставили под стволом автомата позвонить Матросу и сказать, что без стрельбы не обошлось, что есть потери, но деньги привезли, много, даже сосчитать, мол, не успели. Как и предполагал Панфилов, Матрос тут же забил стрелку и явился на нее с одним только личным телохранителем. Да у него и не оставалось уже практически надежных бойцов.

Матросу не дали даже выйти из машины. С трех стволов машину превратили в решето, вместе с ее пассажирами. Матрос успел выстрелить в ответ лишь один раз.

Последнее, что сделал Панфилов в Фокине, выстрелил в бензобак машины с мертвыми пассажирами. Пересев в лесу на подогнанный Мельником джип, запрудненцы сожгли фокинские машины и убрались восвояси.

С фокинской группировкой было покончено, и на этот раз – надолго.