Под вечерок она в пахучейПомылась розовой водеИ смазала на всякий случайГубной помадою в п***е.Хоть всякий х** ей не был страшен,Но тем не менее ввидуТакого х**, как Лукашин,Она боялась за п***у.Но чу! Звонок! О миг желанный!Прошла ещё минута-две —И гость явился долгожданный —Лука Мудищев — ко вдове.…Склонясь, стоял пред нею фасомДородный видный господинИ произнёс пропойным басом:«Лука Мудищев, дворянин».Он вид имел молодцеватый:Причёсан, тщательно побрит,Одет в сюртук щеголеватый,Не пьян, а водкою разит.«Ах, очень мило!.. Я так многоО вашем сльшала…» — вдоваКак бы смутилася немного,Сказав последние слова.«Да-с, это точно-с; похвалиться —Могу моим!.. Но впрочем, вамСамим бы лучше убедиться,Чем верить слухам и словам!»И, продолжая в том же смысле,Уселись рядышком болтать,Но лишь одно имели в мысли:Как бы скорей **ню начать.Чтоб не мешать беседе томной,Нашла Матрёна уголок,Уселась в нём тихонько, скромноИ принялась вязать чулок.Так близко находясь с Лукою,Не в силах снесть Тантала мук,Полезла вдовушка рукоюВ карман его суконных брюк.И от её прикосновеньяX** у Луки воспрянул вмиг,Как храбрый воин пред сраженьем —Могуч, и грозен, и велик.Нащупавши е**ак, купчихаМгновенно вспыхнула огнём.И прошептала нежно, тихо,Склонясь к нему: «Лука, пойдём!».И вот вдова, вдвоём с Лукою.Она и млеет, и дрожит,И кровь её бурлит рекою,И страсть огнём её палит.Снимает башмачки и платье,Рвёт в нетерпенье пышный лиф,И, обе сиськи заголив,Зовёт Луку в свои объятья.Мудищев тоже разъярился;Тряся огромною е**ой,Как смертоносной булавой,Он на купчиху устремился.Ее схватил он поперёкИ, бросив на кровать с размаху,Заворотил он ей рубаху,И х** всадил ей между ног.Но тут игра плохою вышла:Как будто ей всадили дышло,Купчиха начала кричать,И всех святых на помощь звать.Она кричит — Лука не слышит,Она сильнее всё орёт —Лука, как мех кузнечный, дышитИ знай себе вдову **ёт.Услышав крики эти, свахаСпустила петли у чулкаИ говорит, дрожа от страха:«Ну, знать, за** её Лука!»Но через миг, собравшись с духом,С чулком и спицами в рукахСпешит на помощь лёгким пухомИ к ним вбегает впопыхах.И что же зрит? Вдова стенает,От боли выбившись из сил,Лука же ж**у заголил,И жертву *ть всё продолжает.Матрёна, сжалясь над вдовицей,Спешит помочь скорей бедеИ ну колоть вязальной спицейЛуку то в ж**у, то в м**е.Лука воспрянул львом свирепым,Старуху на пол повалилИ длинным х**м, словно цепом,По голове её хватил.Но всё ж Матрёна изловчилась,Остатки силы собрала,Луке в м**е она вцепиласьИ напрочь их оторвала.Взревел Лука и ту старухуЕ**ой своей убил, как муху —В одно мгновенье, наповал,И сам безжизненный упал."

"ЭпилогИ что же? К ужасу, Москвы,Наутро там нашли три трупа:Средь лужи крови труп вдовы,С п***ой, разъ**анной до пупа,Труп свахи, распростёртый ниц,И труп Лукаши без яиц.