— Что ты еще придумал?!

— Ничего особенного. Мы уедем отсюда. Ты и я. И ребенок. Пусть он не мой. На Славку я не в обиде, о мертвых плохо не говорят… Мне ты нужна.

— Куда уедем? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

У Кати буквально завывало все внутри от собственного бессилия. Что делать? Как выбраться из этой тупиковой ситуации?

— За границу. Я потребую с Шатрова выкуп за дочку. Думаю, этих денег хватит, чтобы умотать отсюда.

— Что? — Катя все еще не верила. На первый взгляд это всего лишь пьяный бред. Но, судя по всему, Пашкин всерьез вбил себе в голову новую идею.

— Ты… уже звонил Марату? — упавшим голосом произнесла Катя.

— А чё ты так испугалась? Ты сама его неплохо выдоила. С американцем ничего не получилось — наш денежный мешок нашла. Я балдею от тебя, Катюха!

И он пьяно рассмеялся.. Катя до боли прикусила губу.

— Тебе так удобно думать, да, Вить? Удобно думать, что я с Шатровым из-за денег? А тебе не приходило в голову, что я просто люблю его? — Катя в глубине души понимала, что не стоит так говорить с Виктором сейчас. Но ее понесло. — Тебе не приходило в голову, что я могу встретить человека, который по-настоящему полюбит меня?

— По-настоящему? Это как? — прищурился Пашкин. — Растолкуй мне, пожалуйста. Значит, как я — это не по-настоящему?

— По-настоящему — это знать, что я у него одна! Понятно?

— Одна… — повторил Пашкин. — А ты уверена в ?том, Катерина Ивановна? Это он тебе сказал, что ты у него одна?

И Пашкин противно хмыкнул. Катю передернуло.

— Почему я должна выслушивать все это? — взорвалась она. — Что ты о себе возомнил? Да я сейчас разгромлю тебе тут вес! Стекла выбью! Понял?!

Катя схватила со стола стеклянную пепельницу, полную окурков, и шарахнула ею о батарею.

Пепельница со звоном раскололась на три куска. Окурки разлетелись. Пашкин с каким-то диким восторгом смотрел на Катю.

— Потише, мадам! — криво усмехнулся он. — Не забывай — ты моя сообщница. Соучастница, так сказать, преступления. Девочку-то ты из школы забирала! А если я тебя отпущу — побежишь к своему татарину в жилетку плакаться?

— Да пошел ты! — крикнула Катя, толкая дверь.

— Ага, беги, отпускаю. Девочка в заложницах останется. — Пашкин не торопился бросаться ей вслед. — Только загляни сначала на Гоголя, пятнадцать. Туда твой благоверный бегает скрасить одиночество. Спроси у крутого, что за интерес гонит его в эти края. — И, ухмыльнувшись, Виктор ядовито добавил: — Единственная женщина Марата Шатрова…

Он дотянулся до бутылки и вылил остатки спиртного в стакан.

— Что? Ты что же — следил за ним? Катя остановилась на пороге.

— Ага! — Пашкин удовлетворенно кивнул. — И убедился, что он нормальный мужик. Такой же, как я. Как все, в общем. И у него полно баб."

"— Не верю ни одному твоему слову! — крикнула Катя.