Она уже не понимала, что хорошо и что плохо для нее сейчас. Так хотелось спрятаться за его широкой спиной, переложить на него все свои проблемы. Но она не могла позволить себе расслабиться — у нее был Шурик."

"— Дай мне немного времени… — попросила Катя. Шатров кивнул. Они принялись готовить обед, не касаясь больной темы. Они вместе чистили картошку, месили тесто, резали хлеб, касаясь друг друга руками, задевая не нарочно плечом или локтем. Напряжение непонимания постепенно ушло. Обед был уже готов, и Катя с Шатровым занялись сервировкой стола. Когда тарелки были расставлены и Катя раскладывала салфетки, Шатров подошел к ней сзади, и она, спиной уловив его тепло, его особый запах, замерла на мгновение. Она мысленно сравнила себя с булавкой, едва к той поднесут магнит. Он обхватил ее руками, прижался грудью к ее спине и прислонился щекой к узлу на затылке. Они настолько заняты были собственными ощущениями, что не услышали некоторого шума в прихожей, а когда услышали, было уже поздно — дверь в гостиную распахнулась, на пороге стоял Катин отец и во все глаза смотрел на них.

— Ты чего здесь делаешь, Катерина? — произнес отец таким тоном, словно застал ее ворующей сладости из чужого буфета.

— Здравствуй, папа, — ответила Катя, комкая в руках полотенце.

— Все за стол! — объявил Марат, пытаясь повернуть ход событий в безопасное русло. — Петрович, обедать с нами! Заодно все и обсудим!

И Марат ловко подтолкнул гостя к столу, Катю отправил на кухню, а сам побежал за детьми. Катя сразу уловила настроение отца, его колебание — развернуться и уйти сразу, обидеться или все-таки остаться? Преодолев свои сомнения, отец все-таки сел, исподлобья наблюдая за дочерью. Пришли дети. Шурик был все такой же смирный и бессловесный, как и утром. Инга вежливо поздоровалась и села за стол. Шатров зашумел один за всех: он шутил, угощал отца — в общем, как умел создавал радушную непринужденную атмосферу. Лицо отца напоминало Кате предгрозовое небо — тихое, чистое и напряженное. Невольно она перевела взгляд на Шурика Лицо ребенка было серьезно и сосредоточенно.

— Дочка твоя подросла, Борисович, а вот сыночка я что-то раньше не видел, — подал голос отец. Катя едва не подавилась салатом.

— Да ты закусывай, Петрович, — уклонился Марат и подмигнул Кате.

Та поднялась и взяла на руки Шурика:

— Погулять хочешь?

Мальчик молча кивнул. Петрович напряженно наблюдал за дочерью. Катя одела детей и проводила во двор. Когда вернулась — мужчины не то чтобы оживленно, но все же беседовали и следы напряжения как будто подтаяли. Но Катя слишком хорошо знала отца, чтобы доверять внешним проявлениям. Он все еще дулся.

— Иван Петрович, — обратился к отцу Марат, едва Катя подсела к столу, — дело в том, что мы с Катей… решили жить вместе.