Он быстро заговорил по-английски, взяв в руку Дашины пальцы. Даша знала это его свойство — когда он волнуется, забывает русские слова. Она не понимала, о чем спрашивают ее, но, не понимая, знала наверняка."

"— Зачем ты спрятал документы? — спросила она, протягивая ему сверток и следя за выражением лица. — Ты шпион?

Любую фальшь она бы уловила сейчас с точностью детектора лжи.

Филипп смотрел на нее, вслушиваясь, будто не понимая, потом посмотрел на бумаги, но должного внимания им не уделил, тут же вернул взгляд на Дашино лицо.

— Я не хотел уезжать без тебя, — просто ответил он и отбросил в сторону сверток.

— Что? — Даша подумала, что ослышалась.

— Документы подбросили в почтовый ящик, но я не хотел уезжать без тебя. Понимаешь?

— Понимаю.

Фразу «я тебя люблю» Филипп произнес по-английски, но Даша поняла.

Это признание звучит мягко и мелодично, без единого твердого звука. Он упал к ней в тюль прямо в куртке. Даша быстро оказалась без халата, а Филипп все еще оставался в одежде и в ботинках. Они стали вдвоем раздевать его. А потом все было так, как никогда у Даши раньше не было. Американские слова смешивались с русскими, сыпались на нее труднопереводимым, но таким горячим и пьянящим шепотом, что Даше казалось: если бы даже Филипп не обнимал ее так страстно и не целовал бы так стремительно и жадно, а только говорил бы ей в ухо всю эту американскую белиберду, она от одного этого дошла бы до оргазма.

Но он обнимал, гладил, целовал… И Даша тонула в облаке тюля, в иностранном шепоте, в нежности, обрушившейся на нее со всей неизбежностью долго сдерживаемого потока. Пожалуй, она оставалась немного пассивной в этом дуэте, больше принимала любовь, чем отдавала, наслаждаясь ею сполна. И сейчас ей было все равно, кто рядом с ней — иностранный шпион, американский бизнесмен или нищий безработный. Она была на вершине блаженства.

Она явилась в офис его фирмы, точно в назначенное время. Шатров кивнул ей, но не прервал дела — он подписывал какие-то бумаги, разговаривал одновременно по двум телефонам, набирая что-то на компьютере. Кате показалось, что Шатров прячется от нее за всей этой суетой, оттягивая ту минуту, когда нужно будет остаться с ней наедине. Она сидела в кресле, наблюдала за его нервными движениями и сопоставляла его сегодняшнего с ним же прошедшим.

С тем, которого она заперла в бане в новогоднюю ночь. С тем, который привез ее к себе домой и дал выговориться. С тем, который привез ее в гостиницу и привел в люкс на втором этаже. Казалось, все это совершенно разные люди. А если добавить сюда того Шатрова, который предстал перед ней на даче у Ильи, то и вовсе пасьянс не сходился. Она не могла найти точки соприкосновения у этих лиц, собрать их воедино, примирить друг с другом.