Боже! Да он совсем по-другому к ней приглядывался! Он все врал! И документов он не терял вовсе, а просто прятал! И амнезию свою ловко разыграл — косил Под больного и убогого, чтобы никто всерьез не принимал!

Даша закрыла все форточки и вернулась к документам. С фотографии смотрел на нее совсем чужой серьезный иностранец, очень мало похожий на улыбчивого Филиппа. Все ложь! Игра!

Этот вывод больно резанул Дашу по сердцу. Она почувствовала, как защипало в глазах, и горячая пена разочарования закипела в душе. Неужели можно так сыграть? Ходить с ней в больницу, сидеть у постели Витальки, бегать с Анькой по магазинам, готовить с ней, Дашей, обеды, а в то же самое время думать о секретных объектах?

И все же все знают из фильмов и книг, что именно так и бывает.

Частенько секретные агенты используют доверчивых женщин в своих низких целях, не заботясь о чувствах своих жертв. Женщины, узнав о вероломстве возлюбленных, впадают в депрессию, даже сходят с ума. Хорошенькое дело! После Кириллова у Даши было Много мужчин. Она пряталась в иллюзию любви как страус. Говорят, бедолага зарывает голову в песок в момент опасности. Даша разочаровывалась и вновь пыталась обрести равновесие в жизни с помощью любви. Она не видела для себя другого пути. В любовниках у нее побывали: милиционер, спортсмен, школьный учитель, рубщик мяса, наконец, уголовник Петюня. Шпиона в ее биографии не было…

Даша увидела свое отражение в зеркале стенки, за хрусталем, и попыталась улыбнуться. Получилась вымученная гримаса. Гуд-бай, Филипп! Наверняка он отчалил совсем, выполнив свою миссию. Эта мысль была больнее остальных. То, что он ретировался в свою Америку, не попрощавшись с Дашей, лишив ее пусть хрупкой, ненадежной, но столь необходимой для нее иллюзии, — эта мысль добила Дашу, и она молча, без всхлипываний и причитаний беззвучно заревела.

Убираться расхотелось. Она ревела, сидя на диване на куче тюля, изредка шмыгая носом и вытирая слезы углом занавески. В коридоре булькнул звонок. Даша поднялась и пошла открывать. Она ожидала в этот момент увидеть кого угодно, только не Филиппа с цветами. Увидев его, она отступила в глубь прихожей, будто он был болен заразной болезнью. Филипп молча протянул ей букет в пышном целлофане, но Даша отпрыгнула в комнату и, споткнувшись об угол дивана, плюхнулась в тюль.

— Что случилось? — участливо спросил Филипп, заметив следы слез.

Даша молчала, глядя на него, как на ожившего мертвеца. Этот взгляд озадачил Филиппа.

— Ты в порядке? Виталий? Анна? — допрашивал он Дашу, возвышаясь над ней огромной горой.

— Дети в порядке, — промямлила Даша, опустив глаза в пол. Она не могла смотреть на него — слезы мешали. Филипп как был, в куртке, опустился рядом с диваном на колени. Теперь он оказался вровень с Дашей.