— Так это что, типа хостел, что ли?

— Чего? Какой ещё к лешему?.. Всё, иди давай, я тут с тобой весь день нянчиться не собираюсь.

И только я собирался переодеться в чистое, как позади скрипнула дверь и внутрь ввалились двое мужиков, с красными повязками на рукавах. Я, конечно, ещё не понимал всех порядков, но люди с такими же опознавательными знаками как раз охраняли ворота. Судя по всему, они здесь представители власти. Как их там называл Узкий? Впрочем, в качестве подсказки на красных повязках красовалась надпись «Дружина», вот и ответ.

— Руль? — прямо с порога спросил один из них, глядя мне прямо в глаза.

У меня внутри всё сжалось. Ну не бывает так, чтобы в первый же день мной вдруг заинтересовались власти. В конце концов, не из праздного же любопытства они это делают, что-то явно случилось и, скорее всего, нехорошее. Однако я всё же кивнул.

— Он самый, — добавил голосом я.

— Вы задержаны по подозрению в убийстве, — окончательно ошарашил меня дружинник, — И лучше не сопротивляйся, мы всё равно под зелёнкой.

— Да я вроде как и не собирался, — пожал плечами я. — Но вы что-то напутали. Я — новенький, в форте всего часа полтора.

— Разберёмся, — уверенно кивнул дружинник, но я почему-то ему не поверил.

— Даже не думай, пуля быстрее, — заверил меня второй, заметив, как я покосился в сторону тёмного коридора. — Пройдёмте, гражданин Руль, у нас к вам парочка вопросов.

— А кого хоть убили-то? — осмелился уточнить я.

— Узнаете на месте. Да шевели копытами, у нас уже смена закончилась!

Глава 3

Неприятная ситуация

Как-то давным-давно один мой товарищ произнёс глубокую фразу, принадлежащую Джону Ленону: «Жизнь — это то, что проходит мимо, пока мы строим разные планы». В какой-то момент каждый из нас это понимает. Мне повезло. Я нашёл дело, которое позволяло дышать полной грудью. Да, без изъянов тоже не обошлось, например, отсутствие семьи и дома как такового. Однако я наслаждался каждым мгновением и да, бывали дни, когда даже улыбался по утрам. Ох, как же это всегда бесило гайцо́в…

И вдруг раз! — и я в полной жопе. А самое страшное, что к ней совершенно не готов, несмотря на то, что жил довольно далеко от тепличных условий. Настоящий мужик, работяга с крепкими руками. Вот только закалка в этом мире требуется совершенно другая. При взгляде на этих дружинников мне становилось по настоящему страшно. Это не наши инспекторы ГИБДД, скованные законом и моральными принципами. К тому же дорожащие прибыльной профессией, а потому вынужденные вежливо разговаривать даже с кончеными ублюдками."

"Эти парни (в смысле дружинники) были способны на многое. Некая грусть и толика усталости читались в их отдающих лёгким безумием глазах. Я встречал много людей, прошедших войну, и все они смотрели точно так же.