Эта мысль обдала его таким страхом, что он тут же сунулся в блок – и с изумлением обнаружил, что укололся он о кокарду скомканного и засунутого в самый дальний угол собственного берета. Ликоэль несколько мгновений недоуменно пялился на неизвестно как попавший сюда берет, а услышав голос Интенель – она выбралась из купальни, что-то напевая себе под нос, – поспешно сунул берет под легкую тунику, в которую только что облачился. Почему он сделал так, мастер поначалу и сам не понял. Возможно, потому, что берет был скомкан так тщательно, будто его специально спрятали.

– О, милый, ты уже готов? – проворковала Интенель, входя в комнату. – Или я помешала тебе окончательно оформиться в знаменитом стиле Ликоэля?

Мастер поспешно улыбнулся:

– Ну как ты можешь мне помешать, любимая? Я уже готов.

Интенель окинула его оценивающим взглядом:

– Точно? Я бы этого не сказала. Не хватает какого-нибудь шикарного завершающего штриха. Ну подумай, милый. Я бы хотела, чтобы сегодня ты выглядел ошеломляюще. Там будут многие, перед которыми мне хотелось бы похвастаться сногсшибательным кавалером.

У Ликоэля из головы тут же вылетел берет, который он собирался тихонько переложить куда-нибудь, когда Интенель отвернется, и он, наморщив лоб, уставился на себя в отражающую голоповерхность, прикидывая, какой ему изобразить завершающий штрих.

– А если… вот так? – спросил он, накидывая на себя ярко-алую драпировку и закалывая ее на плече изумрудно-зеленой брошью как раз под цвет глаз Интенель.

– Великолепно, милый, – нежно выдохнула Интенель и, повернувшись к нему узкой, нервной спиной, вытянула из шкафа только вчера изготовленную им прикинталь из тончайших нитей пленеля (идея использования этого материала у него появилась, когда он вспомнил, как курсант из отделения «Рейх» пробрался через заросли колючего кустарника), а затем одним изящным движением облачилась в нее.

Ликоэль почувствовал, как у него снова нестерпимо загорелось в паху, и счастливо вздохнул. Она – его. Его! И все остальное – не важно…"

"До амфитеатра, где должно было состояться выступление Избранных, они добрались на роскошном двадцатиместном «овале» – их подвез знакомый Интенель, который, как выяснилось, и обеспечил приглашения. Когда они усаживались в салоне, Ликоэль заметил, каким взглядом благодетель наградил поцеловавшую его в щеку Интенель, и у него мгновенно испортилось настроение. Но Интенель тут же скорчила дурашливую гримаску, погладила его по руке, и мастер так лее мгновенно вернулся в прежнее блаженное состояние.