Они воздействовали не на два органа чувств – зрение и слух, и даже не на три, а на все четыре или даже пять, поскольку утверждалось, что многие воздушные потоки, как и практически все цветные дымы, задействованные в представлении, имеют не только цвет и запах, но еще и обладают вкусом, и способны влиять на тактильные ощущения.

– Бесполезно, – махнула рукой Ители. – Я узнавала – все места заказаны еще двадцать дней назад.

Адмирал понимающе кивнул. Еще бы, в обществе таких-то любителей развлечений, какими были киольцы, просто глупо было рассчитывать на что-то иное.

Но не всегда то, что объявлено, является таковым на самом деле.

– Ну, возможно, я смогу что-нибудь сделать, – пробормотал он, снова разворачиваясь к «окну».

Ители потянулась и, встав с подушек, подошла к нему обняла сзади за шею.

– Да, дорогой, ты стал гораздо лучшим поисковиком, чем я. Не понимаю, почему ты не хочешь принять участие в испытании. Я думаю, ты сразу смог бы сдать экзамен на первый уровень… а на второй – уж абсолютно точно. А это заметно подняло бы долю Общественной благодарности, которую ты получал бы за консультации в Сети и за эту твою странную работу у Цветного, которая отнимает у тебя столько времени.

Адмирал лишь привычно улыбнулся в ответ. Ители тоже улыбнулась и, на мгновение прижавшись к его коротко стриженной макушке щекой, выпрямилась и отправилась на кухню."

"Он снова никак не ответил на высказанное ею предложение, но это ее уже давно не обижало. Он просто такой… какой есть. И его не переделать. Правда, это понимание далось ей не сразу – первые несколько месяцев она пыталась обижаться, даже уезжала, бросив все и дав себе слово, что больше никогда не переступит порога его жилища.

Но проходил день, другой, третий… Однажды она даже продержалась целых десять дней, а потом все равно переступила этот злосчастный порог. Ители несколько раз пыталась разобраться, почему всегда возвращается. Ведь Исороку ни разу не делал попыток ее удержать или вернуть. Он не бросался перед ней на колени, не обещал трагическим голосом, что, если она уйдет, он тоже уйдет, но к богам, не тянул умоляюще руки, не звонил на ее личный терминал, и его трагическая фигура не маячила неподалеку от той компании, в которой она веселилась. Он не делал ничего из того, что делали другие мужчины, когда она уходила от них. Но от тех она уходила спокойно, даже посмеиваясь. А от него… К нему она отчего-то все время возвращалась. Когда кроткая, когда сердитая, когда возбужденная. И он всегда принимал ее так, будто она не наговорила ему злых слов при расставании или как минимум не заявила твердо, что больше никогда не вернется в этот дом… Нет, он встречал ее спокойно и с улыбкой.