Потому что глубинным инстинктом распаленной самки даже не догадывалась, а точно знала, что только так, жаром к жару, можно хоть немного остудить это пламя. А затем мастер… зарычал! И Интенель, чувствуя, что поднимающаяся в ней огненная волна смывает последние остатки рассудка, со сладкой истомой простонала:

– Руигат…

Потом Ликоэль долго лежал, боясь пошевелиться – после того как тело Интенель свело могучей судорогой, а из ее горла вырвался утробный, хриплый полукрик-полустон, продолжавшийся, казалось, целую вечность, она обмякла и замерла, обхватив его руками и ногами, прижавшись щекой к его ставшей за последний год куда более мускулистой груди.

Он не хотел потревожить ее забытье. Потому что он уже почти успел забыть, как это немыслимо, невообразимо, нереально, когда она рядом…

Наконец Интенель пошевелилась и, подняв голову, уставилась на него каким-то новым, незнакомым ему взглядом. В нем было… Нет, боги бездны, этого просто не могло быть!.. В нем было нечто, что ему очень хотелось бы назвать, если и не любовью, то… какой-то странной привязанностью… Никогда! Никогда еще эта женщина не смотрела на него так.

Как удовлетворенная самка – да; как полновластная хозяйка – да; как хозяйка раздраженная, недовольная или гневная – да, да, да. Но вот так…

– Кто ты? – тихо спросила Интенель. И мастер понял, о чем она его спрашивает. Понял, потому что и сам знал, что он уже давно не тот, прошлый Ликоэль. Что тот чувственный, вдохновенный, слегка капризный телок ушел навсегда, а на его месте всего лишь за один год выросло нечто совершенно иное, и не столько даже страшное, хотя куда уж без этого-то, а намного более стойкое, прочное и сильное.

Поэтому он мягко улыбнулся, осторожно притянул девушку к себе и властно, как будто он имел на ту, что лежала сейчас в его объятиях, некие неоспоримые права, поцеловал. А затем ответил:

– Руигат…

Глава 6

– Ты слышал? Через два дня Пламенная представляет Киоле шестой вариант постановки Избранных, – произнесла Ители, входя в комнату и падая на подушки, в живописном беспорядке разбросанные по полу.

Ямамото оторвался от стационарного домашнего «окна», за которым проводил большую часть времени, когда бывал дома, и повернулся к ней:

– Вот как? Надо слетать посмотреть.

Конечно, голоэкраны дают достаточно сильный эффект присутствия, но постановки, подобные тем, что готовили Избранные под руководством Пламенной, изначально были рассчитаны на то, что их станут смотреть не на голоэкранах, а в зале.