Ткахт и Дельфина, озираясь и находясь в состоянии ожидания засады или еще какой пакости, двинулись за ними.

И никто, ни Миай, обещавший себе пристальнее следить за Розаро, ни Сезарио с Тэем, не обратили внимания на то, что мэтр стал осторожно передвигаться в совершенно противоположном от статуи направлении. Словно морок на них нашел.

Все, включая, Ткахта и Дельфину внезапно забыли о своих планах и предосторожностях, как и о, не раз обсуждаемой, расстановке сил, гурьбой двинувшись в одном направлении. Не глядя по сторонам и не оборачиваясь назад.

Чем ближе Нила подходила к статуе, чем явственнее различала силуэт, лежащего на полу и завернутого в полупрозрачный дымчатый кокон, юноши, с прекрасными чертами лица и длинными волосами цвета то ли бирюзы, то ли морской волны.

— Сезарио, — обратилась она к мужу, — Становись вот сюда…

Мужчина недовольно поджал губы, желая сказать, что он прекрасно помнит формулы и положение корпуса и рук относительно кокона и находящегося в нем тела, но промолчал.

— Ну что, — Нила глубоко вздохнула, — если что-то пойдет не так, то хочу, чтоб вы знали, я всех вас люблю.

Но ни ее бледная улыбка, ни, уж тем более, такое почти прощание, никого не взбодрило и не вдохновило.

— Ладно. — Нила дернула плечом, прогоняя неловкость, повисшую в воздухе. — Приступим…

И они с Сезарио начали плести заклинание, при этом Нила только направляла, а мужчина вливал в него свою силу, выкладываясь на полную, выжимая свою магию практически до основания, оставляя лишь резерв. Он позволял девушке лишь редкими штрихами вставлять свою магию в заклинание, понимая, что, вырвись Амира из своего кокона, основной удар придется на Нилу.

Нила и Сезарио сосредоточенно творили, и воздух вокруг звенел и дрожал, заставляя присутствующих трепетать от силы заклинания.

«Амира.» — Сезарио вздрогнул и Ниле пришлось быстро перехватывать плетение, чтобы не испортить и не повредить весь узор. Тогда пришлось бы начать все заново.

Сезарио попытался реабилитироваться, сосредоточившись на заклинании, но его то и дело, словно иголкой жгло воспоминание об их заточенной противнице.

Сезарио всеми силами старался не испортить работу и отгонял мысли о зловредной Повелительнице. И только к завершающему плетению, завязывая последний узел, на грани следующего за трудоемкой работой расслабления, он понял, что те несколько минут, что они с Нилой плели сложную схему, до него пытался достучаться Констант.

Он бился почти в панике, пытаясь что-то рассказать, на что-то обратить внимание второй половины.