А его аромат, не похожий ни на какие другие запахи, но приятный до мурашек по коже, окутывал девушку, заставляя вдыхать его еще глубже.

— Вот как это бывает… — Хриплым голосом произнес сильф и поерзал, удобнее устраиваясь и отставляя чуть дальше руки, на ладони которых он опирался. Ван начал медленно откидываться назад и Нила выпустила жесткие пряди из рук.

— Это было красиво. — Помолодевший лицом мэтр, уже без излишней бледности и капель пота на лбу и висках, смотрел с благоговением на Нилу и Вана.

— Как Вы себя чувствуете? — Поинтересовалась Нила и только потом догадалась перейти на магическое зрение.

До ее ушей донесся ехидный смешок Вана.

Мужчина уже понял, что, каким-то невероятным образом, ему или им удалось обезвредить нападающего. Даже следов его присутствия в ауре травника не осталось.

— Он слишком слаб, чтобы ехать дальше. Можно..?

— Можно. — Разрешил сильф, уже понимая к чему клонит Нила.

Девушка встала и поправила длинную юбку платья. Она, до автоматизма отработанным движением кисти и намертво заученной формулой, отправила мэтра в исцеляющий сон и тот, грузно привалившись к столу, засопел.

— Надо попросить Тэя, чтобы донес его до кровати… — Задумчиво произнесла девушка, мыслями она уже была далека от травника.

Странное затмение, не похожее на связь с кем-либо из остальных мужей и совершенно не похожее на последствия тех брачных ритуалов, что происходили до этого, и смутило, и наводило на мрачные размышления, что на них с Ваном попытались влиять извне. Миру и Аде, видимо, действительно требуется их связать, раз в дело пошли грязные методы.

— Извини, — пробормотала она, стараясь не смотреть на сильфа.

 — Я понимаю, что на самом деле неприятна тебе, сама не знаю, что на меня нашло…

— Видимо, — эльф застыл и голос его заледенел, — мне тоже следует извиниться, я вел себя недопустимо.

Ван тоже встал, но, в отличии от девушки, не стал приводить себя в порядок руками. Магия расправила на нем одежду и поправила волосы в прическе едва ли не по щелчку пальцев.

От этого холодного тона, магического совершенства и отрешенности, прячущейся за вежливыми фразами, Нила почувствовала глухую тоску.

Ей до визга захотелось кинуться на Вана и залепить ему самую сильную пощечину, на которую она только способна.

Она страстно желала сорвать с сильфа маску, обнажить его настоящие чувства. Но кто сказал, что его реальное отношение понравится ей больше, чем эта холодная вежливость?

Намекни Ван хоть взглядом, что он согласен с навязанной ему ролью, Нила бы нашла и время, и повод договориться об остальном. Но как бы сейчас их не сталкивали лбами, она не станет просить его влиться в их ненормальную семью. Раз он все теперь знает, то следующий шаг за ним.