— Спасибо, Стеф, тебе со мной приказали возвращаться? — В формулировке она не ошиблась, военные целители соблюдали иерархию подчинения Стражей и действовали в том числе и по приказу.

— Нет, на мне наблюдение за остальными подопечными, на мне и других младших. Так что я пошел. Заходи потом, если будешь в силах, мама пирог с собой дала ягодный, чаем напою. — Юноша несмело улыбнулся, на секунду Нила утонула в его огромных серых глазах, и прошел к палатам, где лежали выздоравливающие пациенты. Слава Покровителям, сейчас пациентов в этом корпусе оказалось немного.

После полумрака коридора свет в пятой целительской резал глаза, около двадцати магических ламп горели по всему периметру потолка, еще десяток располагался над столом, на котором лежал…

Человек? Оборотень? Нила бы сказала, что на столе лежал изувеченный кусок мяса. Ни одного живого места: раны, ожоги, грязь. В палате нестерпимо пахло кровью и сладковато — смертью.

Она уже была тут, ждала свою добычу. Не спешила, не торопилась. Даже если сейчас спасут, она все равно дождется своего времени. Не сегодня, так через год, через двадцать лет, через сто. Но от нее еще никто не уходил.

— Мэтр, Вы вызывали?

Никто из целителей не обернулся, они как стояли овалом вокруг стола, так и остались неподвижными. Напряжение и работу выдавали капельки пота, образующиеся на лбу и над верхней губой, стекающие по вискам и подбородку. И расфокусированные взгляды, устремленные куда-то внутрь себя.

— Нила, мы обезболили, но он уходит, подцепи, пока не стало слишком поздно.

Девушка проскользнула между ближайших к ней целителей, стараясь не сильно тревожить, чтобы не сбить концентрацию, и прошла к столу. Вблизи тело выглядело еще более жутко, эта жуть отдавалась странной неестественной щекоткой внутри живота и в стопах ног.

Хотелось отвернуться.

Но еще больше хотелось смотреть, жадно, чувствуя, как эта странная щекотка перерастает в болезненный ужас. Когда ты начинаешь чувствовать чужую боль, примеряя ее на себя и содрогаясь всеми внутренностями.

Нила постаралась отбросить лишние сейчас эмоции в сторону и сосредоточится на захвате и возвращении. Смерть не станет мешать одной из своих дочерей. Хватит у Нилы сил удержать — отпустит.

Положив руки на то месиво, что когда-то было грудной клеткой, Нила уже собиралась закрыть глаза, когда взгляд скользнул ниже и рваный всхлип пронесся по помещению.

Зачем?! Пытки на войне применялись обеими сторонами, воинов увечили, оставляли без глаз, без конечностей, без языка. Но такое надругательство Нила видела впервые.

— Нила, цепляй! — Прогрохотал мэтр.

С трудом оторвав взгляд от того места, где когда-то был детородный орган мужчины, Нила еще раз судорожно выдохнула, закрыла глаза и погрузилась в знакомую сумеречную пелену.