Полагаю, на моем лице отразилось удивление и недоверие, потому что Гелиобас улыбнулся и продолжил:

– Мы докажем вам это в любое время, когда вы только пожелаете. Если хотите, чтобы он принес вам что-нибудь, что физически может принести, напишите название вещи на клочке бумаги, просто для моего сведения, и, обещаю вам, Лео повинуется.

Я посмотрела на Зару – она рассмеялась.

– Тебе это кажется волшебством, да? – спросила она. – Но уверяю: все именно так.

– Должен признаться, – сказал князь Иван, – когда-то я тоже сомневался и в Лео, и в его хозяине. Теперь мои сомнения рассеялись.

Вот, мадемуазель, – продолжил он, протягивая мне листок из своего портмоне и карандаш, – напишите все, что пожелаете, только не посылайте пса в Италию: мы же хотим, чтоб он вернулся прежде, чем мы перейдем в гостиную."

"Я вспомнила, что оставила на диване в комнате Зары вышитый платок, и записала об этом на клочке бумаги, который затем передала Гелиобасу. Он взглянул на него и разорвал. Лео забавлялся под столом костью, но тут же откликнулся на зов хозяина. Гелиобас взял голову собаки обеими руками и пристально посмотрел в серьезные карие глаза, что ответили ему не менее пристальным взором.

Обмен взглядами длился всего несколько секунд. Лео вышел из комнаты уверенной и величавой поступью, а мы ждали его возвращения – Гелиобас и Зара с равнодушием, князь Иван с удовольствием, а я – с интересом и нетерпением. Прошло две-три минуты – и пес вернулся с тем же величественным видом, неся в зубах мой носовой платок. Он подошел прямо ко мне и вложил его в мою руку, затем встряхнулся, завилял хвостом и, приняв вполне человеческое выражение удовлетворения, снова ушел под стол играть с костью. Я была крайне поражена и в то же время полностью поверила в произошедшее. Я не видела собаку с тех пор, как приехала в Париж, и она не могла знать, где найти носовой платок и что он мой, если только не посредством той силы, о которой говорил Гелиобас.

– Вы можете отдавать такие приказы и людям? – спросила я с легкой дрожью.

– Не всем, – тихо ответил Гелиобас. – А точнее, очень немногим. Тех, кто находится в моем собственном круге власти, я, естественно, могу и привлечь, и оттолкнуть, а тех, кто в этот круг не входит, необходимо лечить другими средствами.

Бывают случаи, когда кто-то, изначально не принадлежащий к моему кругу, притягивается к нему непреодолимой чужой силой. Иногда, чтобы начать лечение, я устанавливаю связь с совершенно инаковой областью мысли, а это долгий и кропотливый труд. Впрочем, все возможно.

– Если это возможно, – подал голос князь Иван, – отчего же ты не проделаешь подобного со мной?

– Тебя влечет ко мне насильно, я здесь ни при чем, – ответил Гелиобас, не отводя проницательного взгляда.