Когда же духовенство научится проповедовать Христа просто – Христа без человеческих догм и противоречий? Когда же мы сможем войти в здание, предназначенное для священного богослужения, – здание неимоверной архитектурной красоты, «славное и снаружи и внутри», подобно «царской дочери» из псалма Давида, наполненное светом, музыкой, цветами и искусством самого благородного рода (ибо Искусство есть вдохновение Бога для людей, и через него Ему следует служить), – чтобы услышать там чистое и бескорыстное учение Христа таким, каким Он Сам его проповедовал? Несомненно, время для такого храма уже наступило – для уголка, посвященного Богу и не оскверненного дыханием Мамоны, где мы могли бы поклоняться Творцу нашему «в духе и истине». Порок цинизма и общего легкомыслия девятнадцатого века – сам по себе великое бедствие и верный предвестник грядущих, еще худших зол – не может полностью затушить Божественное пламя, горящее в «немногих», что были «избраны», хотя эти немногие считаются дураками и мечтателями. Однако вскоре они покажут всем свою мудрость и бдительность. Приметы времени – те, что указывают на приближение великих потрясений и перемен в человеческих судьбах. Планета, которую мы называем своей, в определенном смысле и сама похожа на нас: она родилась, у нее было детство, юность, полный расцвет, и вот наступила старость, а с возрастом проявились и первые признаки упадка. ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ поглощена в Круг Создания еще раз, а когда снова появится среди дружественных ей звезд, нашей расы на ней уже не будет. Наступит и наш день – маленький шанс, – и мы проиграем или выиграем. Христос сказал: «Не прейдет род сей, как все это будет; небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут». Слово «род» означает здесь весь человеческий род. Мы слишком узко ограничиваем значение высказывания Спасителя, когда воображаем, что под родом, о котором Он говорил, подразумевались просто люди, жившие в Его дни. В глубинах Своей Божественной мудрости Он был знаком со всеми тайнами Прошлого и Будущего. Учитель, без сомнения, видел мир, населенный существами, совершенно отличными от нас, и знал ‒ то, что мы называем человеческим родом, есть лишь мимолетное племя, ему временно разрешили здесь поселиться.