Оно сразу бросалось в глаза. Но больше я ничего не знал. И сколько бы в детстве я ни просил тётю Иру рассказать мне об этом человеке, она никогда ничего не говорила, кроме того, что у него нет ничего святого. Всегда называла его циничным, безнравственным и распущенным типом. Так себе характеристика. Может, именно поэтому я перестал настаивать на подробностях.

И вот сейчас я вижу те же глаза, что и на том маленьком фото. Только зачем этот человек пришёл спустя столько лет, мне не понятно. Особенно сейчас. Когда у меня нет возможности высказать ему всё то, что так хотелось сказать, когда мне было пять, семь, десять лет.

А потом я просто о нём забыл, потому что он стал совершенно не нужен. И вот спустя тридцать лет этот мужик решил появиться. Зачем?

Некоторое время мы смотрим друг на друга. Он опешив, а я… Не могу сказать, что я чувствую. У меня нет никаких чувств к этому человеку, и никогда не было. Я любил тётю Иру и дядю Антона, заменивших мне родителей.

– Алекс…сей ? – дрогнувшим голосом спрашивает он.

Когда-то нас так и звали: два Алекса. Ведь начало в именах Александр и Алексей совпадает. Только Сашки уже давно нет.

И, наверное, даже хорошо, что я не могу говорить, потому что ничего хорошего сейчас из нашего разговора не получится.

– Значит, это правда… – Его слова сбивают меня с толку.

Как и то, что написано в коротком письме, которое я прочитал на несколько раз. Я легко узнал каллиграфический почерк тёти Иры. Она работала в школе учителем начальных классов, и постоянно гоняла нас с Сашкой за каракули в тетрадях, частенько наказывая уроками чистописания вместо улицы. И сейчас, читая эти строки, я словно слышу родной, почти позабытый голос:

«Здравствуй, Серёжа.

Наверное, это большая ошибка писать тебе. Я даже не уверена, что когда-нибудь решусь отправить это письмо. Ведь правильнее было бы сохранить мой позор в тайне, а не доверять его бумаге. Но мне нужно высказаться. Хотя бы так. Я хочу, чтобы ты знал: у тебя растёт сын. Александр. Сегодня ему исполняется ровно два года. То что он твой, нет никакого сомнения, ведь до свадьбы ты был у меня первым и единственным мужчиной.

О своей беременности я узнала буквально накануне своей свадьбы и хотела расторгнуть её, но Антон списал мою истерику на предсвадебный синдром.

Я плохо помню день нашего бракосочетания. Я всё ждала и одновременно боялась, когда ты появишься. Но ты так и не появился. Боялась, но всё равно ждала. И только потом я узнала, что ты уехал. Сбежал, как самый последний трус. С одной стороны я была благодарна тебе за это, а с другой, мне так хотелось сказать тебе правду. Что бы ты сделал, зная, что у тебя должен родиться ребёнок? Так же исчез или же поступил по-другому?

Теперь это неважно. Я переболела тобой. К счастью, мой сын совершенно не похож на тебя.