А ведь я была уверена – после его женитьбы моя наивная, детская влюблённость исчезла. Я искренне верила, что смогла справиться со своими чувствами.

Но всё оказалось совсем не так.

Я могу бесконечно смотреть в его глаза. Даже сейчас, когда Лёша не может нормально двигаться и говорить, я совершенно не замечаю этого. Для меня он остался прежним. И я благодарна за то, что могу быть рядом с ним какое-то время, даже касаться, как сегодня. Чувствую, что снова краснею. Всё моё смущение, стыд, стеснение, неловкость исчезли, стоило только увидеть его раздетым. Я как заворожённая любовалась совершенным телом, и мне ужасно нравилось то, что я вижу.

Подтянутость линий, рельеф мышц, даже тёмные волосы на загорелой коже не портили вид. Никогда не думала, что буду с восхищением любоваться мужчиной."

"Забегаю домой, скидывая на ходу мокрую футболку, надеваю чистую и сразу же выхожу. Я даже двери не закрывала, чтобы не тратить драгоценные секунды! Мне везёт – лифт никто не успел вызвать, и я, глубоко вдохнув, захожу в кабину. Стараюсь перевести дыхание, чтобы хоть немного унять свои эмоции. Но стоит только выйти из кабины, как меня ждёт сюрприз: у квартиры Алексея, слегка покачиваясь и ворча себе что-то под нос, стоит соседка и давит на кнопку звонка.

– Здравствуйте, Лариса Олеговна! – говорю я громко, чтобы привлечь внимание. – Вы что-то хотели?

Лариса Олеговна отпускает несчастную клавишу, медленно поворачивается и поднимает на меня затуманенный взгляд. В нос ударяет резкий запах перегара. Ни для кого не секрет, что она с определённой периодичностью уходит в запой. А так женщина вполне нормальная, правда, только когда трезвая.

– А, Надюшка… – тянет моё имя соседка.

– А ты тут что делаешь? Ик…

– Лариса Олеговна, вы что-то хотели? – повторяю вопрос.

– Да. Ик… Меня Маринка просила посмотреть… ик… за мужем. Ик… А он двери не открывает. Как же я за ним посмотрю, если он… ик… меня не пускает? Ик…

– Вас Марина просила присмотреть за Алексеем? – повторяю вопрос, немного опешив.

– Ну да. Она мне и денег дала… Ик…

Господи! Мне становится нехорошо. Ведь прошло уже пять дней! Всё правильно: есть деньги – можно пить.

– Спасибо, Лариса Олеговна, но за Алексеем больше не надо смотреть, – отвечаю ей.

– Она что, и тебе денег дала? – Мутные глазки жадно щурятся.

– Вот же сучка…

– Нет. Меня врач назначила, – нагло лгу, чтобы она не вздумала высказать свои претензии Марине.

– А-а, врач, – растягивая слова произносит Лариса Олеговна, окидывая меня с ног до головы. – Тогда ладно… Ты это… Скажи Маринке, что я приходила, – заявляет, тыкая на себя пальцем.

– Скажу, – отвечаю хмуро. – Всё? – переспрашиваю, так как уходить она не собирается.

– Надюш, а ты мне денег не займёшь, а? – смотрит жалобно.

– Нет, Лариса Олеговна.