Футболка на спинке дивана, в которой она всегда спала, ее смешная шапка с огромным помпоном на полке шкафа, сумка с ее вещами в гардеробной, которую она вечно грозилась забрать, да всё руки как-то не доходили...

Байкер не представлял, что с ним будет, если он в один прекрасный момент всего этого лишиться. Слишком уж он привык ощущать ее рядом. Хрупкую. Нежную.Улыбчивую...

Её.

- Я извинюсь перед ней, - упрямо вскинула подбородок Надежда Станиславовна. -И не потому, что Анечка просила, а потому, что виновата сама. И я тебя обещаю,что верну тебе твою драгоценную Арину!

- Хватит! - не выдержав, треснул Миша по столу.

Сцепив зубы, он проговорил, стараясь не повышать голос, хотя в голосе женщины не было ни капли издевки. -Прекрати, пожалуйста, лезть в мою жизнь! Я такой, какой я есть. И, поверь, мне уже плевать, как ты всё это воспримешь. Да, я не тот примерный студент и мальчик, которым всегда прикидывался, лишь бы ты была рада и спокойна. Да, я

байкер, который пьет, курит, ругается матом и не умеет держать себя в руках. Да, я, возможно, не оправдываю всех твоих надежд, но... Я такой, ба.

И меня уже не изменишь. И притворяться кем-то другим, даже в угоду тебе, я не буду! С меня хватит.

- Я не буду лгать и говорить, что даже сейчас люблю тебя таким, какой ты есть, -помолчав немного, пожилая женщина поднялась и расправила подол платья, после чего взглянула на своего упрямого внука с не меньшим упрямством. – Я терпеть не могу, когда обманывают меня, и не люблю обманывать сама. Не могу сказать, что если бы сознался о второй стороне своей натуре раньше, я

отреагировала бы как-то по-другому. Мне... непривычно видеть тебя таким, Мишель.

Как оказалось, я тебя совсем не знаю. И всё же я не разочарована, вовсе нет! Как был упрямцем, так и остался... со скидкой на увлечения. Пожалуй, мне понадобится время, чтобы всё это осознать и принять.

- И на том спасибо, - криво усмехнулся Михаил, потянувшись за коньком. Ничего другого, собственно, он от своей родственницы не ожидал. Разве только вариант, что данный разговор мог пройти гораздо, гораздо хуже...

Когда за Надеждой Станиславовной закрылась дверь, байкер даже не вздохнул с облегчением.

Он просто залпом допил оставшийся в бокале коньяк и, погасив свет, поднялся наверх, в мансарду. И уже там, раздевшись, рухнул в кровать, только сейчас понимая Солнцеву, которая из-за усталости отказалась с ним даже выпить.

Свинцовая усталость легла на плечи вместе с неимоверным грузом, мешая спокойно дышать.

Перевернувшись на спину, Алехин заложил руки за голову, разглядывая на потолке пятно яркого лунного света, проникающего сквозь балконное окно.

В голове билась одна единственная мысль.

Его Ришик.