Но моё мнение не поменялось, если это сейчас имеет хоть какое-то значение.

– Я с тобой полностью согласен. – Он поправил лямку рюкзака. – Кто-то должен был это сказать. – Леон огляделся и вновь повернулся ко мне. – Как ты заметил, теперь все обсуждают и тебя.

– Польщён, – скривился я в ответ. – Оливера видел?

– Ни его, ни Оливии нет.

Направившись к нужному кабинету, мы влились в плотный поток людей на этаже. На меня продолжали бросать неодобрительные взгляды, а кто-то ещё умудрялся перешёптываться, когда я оказывался рядом. В такой ситуации слышать свою фамилию из чужих уст было, мягко говоря, неприятно.

Меня это нервировало, но я не подавал виду. Уверен, Оливеру сейчас приходилось намного сложнее. Если меньшее, что я могу сделать, это перетянуть часть внимания обезумевшей толпы на себя, то, значит, так тому и быть.

– Как думаешь, они придут? – с сомнением в голосе спросил я.

– Не знаю, – вздохнул Леон. – Ты же видел новости? А газеты? Это перешло все границы.

– Новости? Газеты? О чём ты?

Остановившись, я перегородил дорогу, и сзади недовольно шикнули, а затем, обходя, проворчали:

– Хитклиф, блин, придурок, встал посреди коридора.

– Ага, – поддакнул кто-то, – достал уже.

Леон подтолкнул меня к окну.

– О боже, Готье, – расстроенно произнёс Леон, затем достал смартфон и принялся торопливо что-то искать. – Только не горячись, ладно? – Он показал экран, на котором я увидел заголовки новостных статей.

«Несовершеннолетний сын Хантера Брума, директора Академии Святых и Великих, пойман на свидании со студентом». А рядом приписка, что Бернард Дон – сын владельца Центральной больницы. На тех самых фотографиях лицо Оливера было размыто, видимо, в связи с тем, что он был несовершеннолетний.

– Твою ж мать, – ёмко заключил я, вчитываясь."

"Конечно, стоило ожидать, что фотографии привлекут внимание папарацци. Тут тебе идеальный материал для первой полосы. Но я всё надеялся, что это уляжется само собой. В статье журналист подробно расписывал, кем являются семьи Брум и Дон. Он несколько раз упомянул, что они входят в Совет старейшин, занимают высокие должности и от их решений зависит благосостояние страны. Если в чатах все обсуждали Оливера и Бернарда, смакуя их личную жизнь, то в статье акценты сместились на старших представителей.

– Таких статей полно. Это всё жёлтая пресса… – Леон убрал телефон в карман и горько добавил: – Скандал вышел нешуточный.

– Твою ж мать, – присев на широкий подоконник, повторил я. Рядом уже кто-то сидел, но стремительно ретировался, стоило мне выругаться. Я недовольно потёр переносицу. – Что теперь делать? Все уже видели эти статьи?

– Не знаю… Мне кажется, да.

Я впал в отчаяние. Ночью казалось, что хуже уже и быть не может, но жизнь неожиданно подкидывала ещё больше проблем.